В 40-е годы Седжвики снимались в бесчисленных фильмах компании «Гейнсборо пикчерс» – Кристина и Одра видели их в кинотеатре Армли.
– Боже, моя мама будет потрясена, когда услышит, что я с тобой знакома, – воскликнула Кристина. – Она большая поклонница твоих родителей, так же как и я. Когда она была здесь в августе, мы видели их в «Ссоре любовников». До чего же мы хохотали. Это было просто великолепно – самая лучшая комедия, которую видели за последние годы.
– А как бы ты отнеслась к тому, чтобы познакомиться с моими стариками? – спросила Джейн. – Поехали к нам в этот уик-энд. Они бы очень тебе обрадовались.
Кристина удивилась.
– А ты уверена, что это прилично? – спросила она. – Не слишком ли скоропалительно? Я имею в виду – для них. Ведь сегодня уже четверг.
– О, с этим не будет проблем. У нас суматошный и беспорядочный дом. Соглашайся, скажи «да». Мы с тобой повеселимся. У нас красивый парк, так что ты сможешь порисовать, если захочешь. Но имей в виду, есть одна проблема. – Джейн сделала кислое лицо. – Мои братья и сестры, эти маленькие чудовища… Но я думаю, что они не будут нам досаждать. Ну как, поедешь?
– С удовольствием, большое спасибо за приглашение.
Кристина и Джейн прибыли в Кент на следующий день в видавшей виды ярко-желтой спортивной машине Джейн марки «Эм-Джи».
Седжвикам принадлежал старый загородный дом под названием Хэдли-Корт, недалеко от живописной деревушки Адлингтон. Вскоре после того, как деревушка осталась позади, Джейн сбавила скорость и показала на красивый особняк в стиле Тюдоров, длинный и низкий, с окнами в свинцовых переплетах, прячущийся за огромными чугунными воротами и еле видный с дороги.
– Это Голдленхерст, поместье дяди Ноэля, – объяснила Джейн. – Он мой крестный и настоящий душка. В воскресенье утром мы пойдем туда на шикарный воскресный ленч с напитками. Конечно, там будет сумасшедший дом. Дядюшка всегда приглашает к себе в гости самую скандальную и невоспитанную публику. Но, по крайней мере, мы сможем там похихикать и на время скроемся от отвратительных чудовищ.
Кристина бросила на подругу озадаченный взгляд.
– Чем же так плохи твои братья и сестры?
– Они просто маленькие свиньи. Ты скоро сама увидишь.
– А когда приезжают твои родители?
– После субботнего вечернего спектакля. Они выскакивают из театра, не смывая грима, и несутся сюда на бешеной скорости. Появляются где-то в полночь. Вот тогда ты их и увидишь, если не заснешь до того времени и захочешь выпить с ними кофе с сэндвичами.
Джейн повернула машину на подъездную аллею, которая, извиваясь, вела к дому. Кристина влюбилась в Хэдли-Корт в ту же минуту, как увидела. В каком-то смысле его архитектура напомнила ей о Хай-Клю, смотреть на который так часто в детстве водила ее мать. Они устраивали пикники на склоне возле Места памяти, и мать рассказывала о доме, в котором выросла. Позднее Кристина сама ходила на склон над рекой Юр и рисовала Хай-Клю в подарок Одре.
Хэдли-Корт, беспорядочно вытянутый в длину старый дом с комнатами старинной формы, огромными каминами, ослепительно сияющими окнами, казалось, имел собственный, ни на что не похожий характер. Парк, прилегавший к особняку, с его плакучими ивами, заросшим лилиями прудом и хаотично посаженными цветами выглядел очень романтично. Эдакая сельская идиллия, неповторимое очарование Старого Света. Позднее, когда Кристина бродила по парку, ее руки чесались желания передать на привезенном ею холсте окутанную туманом зелень и мягкий южный свет Кента.
Как Джейн и обещала, уик-энд выдался веселым.
Но Кристину ожидало несколько сюрпризов. И первый из них – склонность ее новой подруги к преувеличениям.
Отвратительные чудовища, как называла своих братьев и сестер Джейн, оказались совсем не отвратительными; не были они и маленькими свиньями. Хэдли и Линдон, одиннадцатилетние близнецы, были прекрасно воспитанными светловолосыми веснушчатыми мальчиками с ангельской внешностью. Джейн уверяла, что их хорошее поведение – следствие того, что она всевозможными страшными угрозами запугала их и заставила ходить по струнке в этот уик-энд. Сестра близнецов девятилетняя Луиза оказалась очаровательной девчушкой с фиалковыми глазами, как у Джейн, и яркими рыжевато-золотистыми волосами. Она покорила Кристину подкупающей улыбкой и забавным детским щебетом.
Что касается Далси и Ральфа Седжвиков, они были милы и любезны и сразу же повели себя с Кристиной так, что она почувствовала себя как бы членом их семьи. Они выглядели совсем не так, как она ожидала, без всякого налета театральности и показухи, напротив, они были культурными и очень остроумными людьми, особенно Ральф – весьма занимательный собеседник. Кристина решила, что вся экстравагантность в этой семье досталась Джейн.
Дядя Ноэль, в свою очередь, оказался не кем иным, как знаменитым Ноэлем Ковардом, и Кристина потеряла дар речи, когда в воскресенье, войдя в гостиную Голденхерста, была представлена Лоуренсу Оливье, а потом Вивьен Ли.
Когда наконец удалось улучить момент и поговорить с Джейн в сторонке, Кристина прошептала:
– Что ты имела в виду, когда говорила о невоспитанных и скандальных гостях? Могла бы предупредить меня!
Джейн захихикала и закатила глаза.
– Но было бы совсем неинтересно, если бы ты заранее знала, что приезжают Ларри и Вив. – Ее лицо стало серьезным, и она обхватила руку Кристины, с беспокойством заглядывая ей в лицо. – Но ты ведь не сердишься на меня? Я бы не вынесла, если бы ты обиделась.
Кристине ничего не оставалось, как ободряюще улыбнуться Джейн:
– Нет, конечно, не сержусь.
Кристина стала частым гостем в Хэдли-Корт и завсегдатаем квартиры Седжвиков в Мейфэр. Далси Мэнвил Седжвик очень полюбила Кристину, считая, что она прекрасно влияет на ее довольно-таки сумасбродную дочь.
Будучи единственным ребенком в семье, Кристина получала большое удовольствие от того, что находилась среди многочисленного, доброго и веселого семейства Седжвиков, где встречалась со многими знаменитостями, посещавшими их вечеринки, – людьми шоу-бизнеса, писателями, журналистами и политиками.
И все же этот волнующий и блестящий мир, как бы он ни был интересен, не вскружил Кристине голову. Она твердо стояла на земле, а потому ее увлеченность живописью не пострадала. Как и преданность родителям, в особенности матери. В течение последующих девяти месяцев Одра дважды гостила в маленькой квартирке студии на Честер-стрит, Кристина, в свою очередь, часто ездила в Йоркшир на уик-энды, также во время каникул, когда в колледже не было занятий.
Кристина знала, что мать живет ожиданием этих встреч. И действительно, Одра получала огромное удовольствие, когда дочь рассказывала ей забавные истории о Седжвиках и других своих друзьях, о вечеринках и званых обедах, которые она посещала.
