поезда, отвозят на мельницу, где уже по частям завозят в столицу разными путями. К тому же, если верить карте, та ближайшая станция стояла на основной южной железнодорожной дороге.
Как раз, не ввозя крупную партию в столицу через склады, где всё бы скрылось. Безопасно и просто.
То есть тот терминал участвовал в этой схеме, а значит им следовало наведаться туда.
Глава 21
— Собирайся, мы едем на ту станцию, — произнёс Кондрат.
— Сейчас? Когда мы только начали проверку?
— Здесь мы всё равно сейчас здесь ничего не найдём, поэтому пусть ей займутся остальные. Как мы успеем съездить туда и, если что-то выясним, вернуться обратно и проверить по документам.
Дайлин бросила взгляд на карту, после чего посмотрела на Кондрата.
— Думаешь, мы действительно там что-то найдём?
— Не проверим, не узнаем.
— С чего ты взял, что она вообще в чём-то участвует?
— Идём, расскажу по дороге, чтобы не тратить время.
Они вышли из офиса, передав обязанности другим сыщикам, которые недовольным взглядом проводили эту парочку. После всеобщей мобилизации сил на проверку Транс-Ангар по специальной службе ходило недовольство, что помимо своих дел, они должны заниматься ещё и этим. А сейчас эта парочка, что сама заварила эту кашу с проверками, убегают, перекидывая всё работу на остальных.
Но Кондрата мало интересовало, что там думают другие. Он пришпорил коня и на ходу объяснял Дайлин, как по его предположению перевозят оружие. Чем оно было подкреплено? Расположением станции, мельницей, логикой, логистикой, чутьём и банальным удобством.
— Знаешь, я могу найти тысячу причин, почему ты не прав и почему мы зря теряем время, — произнесла Дайлин, — но так и быть, доверюсь твоему чутью.
— Спасибо, — кивнул он.
— И тем не менее, я не уверена, что там мы что-то найдём, — добавила она.
— Иногда достаточно просто опросить людей и взглянуть на документы, чтобы всё понять, — ответил Кондрат. — Железнодорожные станции не относятся к компании Транс-Ангар никак, и если на складах всё же кто-то занимается подделкой документов, то…
— То на станции тоже могут этим заниматься, так как они в деле и все там куплены, — фыркнула она. — И подгонять они будут всё под одно число, и ничего мы там не найдём.
— Да. Но есть и другие документы. Железнодорожные пути принадлежат империи, не частным лицам, а если точнее, то императорскому двору. А значит у них есть свой отдельный учёт. Можно подделать документы на складах, можно подделать на станции или даже парочках, но их нельзя подделать в главном управлении. Поэтому где-то они точно не будут совпадать, и нам нужно это несовпадение, чтобы положить всех лицом в пол.
Станция располагалась рядом со второй деревней. Если проследить путь, то дорога как раз подводила к развилке, от которой можно было запросто попасть к мельнице. Небольшой деревянное здание по центру, от которого в обе стороны расходился сколоченный перрон вдоль железнодорожного полотна. Кондрат не видел здесь каких-то дополнительных веток или платформ для разгрузки, а значит составы останавливаться здесь были не должны.
Когда они подъехали, здесь было пусто, только в окошке здания виднелась чья-то тень. Внутри был небольшой кассовый зал. Напротив расположилась стойка с окошком в резной деревянной решётке, которая скорее была декоративной, чем выполняла охранные функции. Слева в углу тихо дремал грузчик, судя по одежде.
Место популярностью не пользовалось, чувствовалось какая-то забытость и запустение.
— Добрый день, — громко произнесла она, подойдя к окошку.
— Добрый, добрый… — раздался чей-то усталый голос и на другой стороне стойки и в окошке показался слегка заспанный мужчина с довольно большими щеками и мелкой рыжей бородкой. Кондрат уже понял, что по телосложению можно понять, как много человек в этом мире зарабатывает. Те, кто мало получает, уж точно толстыми не будут.
— Специальная служба расследований, — произнесла Дайлин, протянув в окошко удостоверение. — Хочу поговорить с начальником станции.
— Я начальник станции, — настороженно ответил удивлённый мужчина. — Что-то случилось?
— Вы? — недоверчиво уточнила Дайлин.
— Да, мисс.
— И кассир, и начальник станции?
— Ну-с… станция у нас небольшая, из-за этого и работников мало — бюджет не позволяет нанять больше. Вот мне и приходится быть одновременно и начальником станции, и билетёром, а тот сударь в углу у нас и плотник, и носильщик. К тому же у нас редко когда большой поток пассажиров.
— Но, если мне не изменяет память, здесь проходит основная железная дорога с юга, — заметила она.
— Да, вы правы, однако они просто проскакивают через нашу станцию.
— А ещё кто-нибудь работает у вас на станции? — спросил Кондрат.
— Ещё есть осмотрщик-сцепщик, но сейчас он на обходе рельс.
— Вы местные?
— Да, из ближайшей деревни. Если нужно, то я могу позвать его…
— Это без надобности, — перебила его Дайлин. — Нам нужен журнал движения поездов.
— Журнал движения поездов?
— С этим будут какие-то проблемы? — взглянула она на него исподлобья и тот даже покрылся потом.
— А, нет-нет, конечно, я просто не услышал. Секундочку…
Начальник станции спешно отошёл от окошка и открыл боковую дверь, впуская обоих внутрь, после чего провёл их маленький кабинет, где вытащил из стола толстый потёртый журнал.
— Прошу вас, господа, какие даты вас интересуют? — распахнул он книгу, взглянув на Кондрата с Дайлин.
— Мы сами, — передвинула Дайлин журнал к себе и взглянула вопросительно на Кондрата.
В журнале была обычная таблица, где была указана дата, номер поезда, время, когда он проходил через станцию, и, если тот останавливался, то насколько. Пробежавшись взглядом по строкам, Кондрат примерно прикинул в уме.
— Нам нужно за два последних месяца.
— Два? — нахмурилась Дайлин и пробежалась взглядом по списку. — Да тут каждый день проходит не меньше пятидесяти, а то и больше. Если мы собираемся переписать…
— Не будем переписывать, заберём с собой.
— Погодите! Стойте, — тут же вмешался начальник станции, попытавшись схватиться за журнал, но Дайлин проворно прижала тот к себе. — Так нельзя. Мы не имеем права отдавать журнал никому.
— Специальная Служба Расследований Империи Ангария, мы работаем в интересах и от имени нашего императора. Наше слово — его воля, и он вправе забрать то, что исконно принадлежит ему, — ответил Кондрат чуть ли не
