фоне оранжевого неба кружили черные ночные птицы, их привел в смятение свет костра, на их памяти в долине не побывал ни один человек.
Там, где кончался свет костра, тянуло холодом от вечных снегов, лежавших в горах.
Ингрид и Ульвхедин быстро проглотили нехитрый ужин и требовательно уставились на Дана.
«Надо разрешить им проделать хотя бы один опыт с мандрагорой, иначе они сделают это без моего разрешения, — подумал Дан. — Лучше опередить их».
Он поставил на землю короб и положил узел так, чтобы на него падал свет от факелов. Потом повернулся и пошел в хижину — жалкое убежище от непогоды — три стены да крыша.
— Делайте с вашим добром что хотите, только без рукопашной, — предупредил он. — А не то мне придется ранить одного из вас, чтобы вы успокоились.
Ингрид и Ульвхедин махнули ему, чтобы он уходил, и не дожидаясь бросились доставать свои драгоценности.
Дан лежал на спине, подложив руки под голову, и прислушивался к их взволнованным голосам.
Они говорили долго. Слышался нетерпеливый смех Ингрид, басовитое бормотание Ульвхедина. Дан понимал, что они варят на костре колдовское зелье.
Он не видел ничего дурного в этой затее, причин для опасений у него не было.
Со своего места он видел острый гребень горы на фоне более светлого неба, на вершине гребня росли редкие березы. Потом взгляд его скользнул на скалу причудливой формы…
Наступила ночь. Дана разбудил голос Ингрид. Она прижалась к нему.
— Дан! Дан! — Ингрид была взволнована, и язык у нее слегка заплетался. — Вот! Ты должен попробовать! Я приготовила отвар, который сделает тебя самым сильным и непобедимым из людей.
— Я и так непобедим, — сонно улыбнулся Дан. — Но если хочешь, я выпью. Думаю, вреда от этого мне не будет.
— Я сама тоже выпила немного этого отвара и чувствую себя непобедимой! А Ульвхедин сварил себе другое зелье. Мы с ним перебрали все старинные рецепты. — Она даже начала шепелявить.
— Надеюсь, в твоем отваре нет желчи старой жабы или кошачьей крови?
— Нет, нет, не бойся! В нем только растения, которые дают силу.
Дан выпил сладковато-горький напиток, и его передернуло от отвращения.
— В нем еще крохотный кусочек корня мандрагоры, — проговорила Ингрид, глаза у нее были совсем хмельные.
— Это еще зачем?
— Совсем чуть-чуть, не больше, чем ноготь мизинца. Я побоялась положить больше.
Дан не успел ничего сказать, как перед ними выросла грозная фигура Ульвхедина. Глаза его неестественно сверкали.
— Ты и Дана напоила этим?
— Самую малость!
Малость? — пронеслось в голове у Дана, но он был не в силах пошевелить языком.
— Совсем сдурела! — грубо сказал Ульвхедин и крепко сжал руку Ингрид. — Нужно, чтобы хоть один из нас сохранил ясность ума и способность соображать. Если ты опьянела от своего любовного пойла, это твое дело, но Дана оставь в покое!
Любовное пойло? Дан попытался сосредоточиться, но в голове у него все туманилось. Это было приятное чувство.
— А ты сам? — прошипела Ингрид. — Чего выпил ты сам?
— Не твоего ума дело. Мой напиток не имеет ничего общего с любовным дурманом!
— Подумаешь! Мне только хотелось испытать, как действует старинный рецепт, — проворковала Ингрид. — Но пока я еще ничего не чувствую. Никаких изменений. Разве что голова кружится.
— Тогда ложитесь каждый в своем углу и проспитесь, а я пойду пройдусь.
— В темноте?
— Уже начинает светать. Ты разве не видишь?
— Я вообще ничего не вижу, — блаженно вздохнула Ингрид. — У меня перед глазами все плывет!
Шаги Ульвхедина затихли в темноте. Ингрид бросилась на свое одеяло.
Дан повернулся к ней спиной. Его сморил сон. Погружаясь в его ласковые волны, Дан услыхал, как Ингрид бормочет себе под нос:
— Я взяла все, что имеет отношение к афродизиаке, все, что там было. Посмотрим, каково будет действие.
Голос ее умолк, потом послышался снова:
— Странно, что я совсем ничего не чувствую.
Афродизиака? Дан попытался собраться с мыслями. Средства, повышающие чувственность? Усиливающие любовное влечение? Его затуманенный мозг не мог понять смысла этих слов.
Он погрузился в сон.
Ульвхедин шел по той же дороге, по которой они спускались вниз. Его мозг, напротив, работал ясно и четко.
— Дана нельзя подвергать такой опасности, — шептал он. — Дан обыкновенный человек. Хорошо, что я ушел без него. Однажды я справился с болотными жителями. Не оплошаю и на этот раз.
Он оглядел склоны.
— Вон уступ, с которого бросился Колгрим. Должно быть, он попал туда откуда-то сверху. Он бежал и кричал, увидев того, кого все боятся. Я силен. Отвар дал мне силы, и я готов встретиться с самим дьяволом. Нынче ночью мне дарована сверхчеловеческая мощь!
Он остановился и задумчиво огляделся.
— Или Колгрим пришел с другой стороны?
Ульвхедин закрыл глаза, словно его пронзила острая боль.
— Зачем, зачем я тогда убил Калеба? Он бы мог все мне рассказать!
Он шел дальше, с горечью сознавая, что всю жизнь будет раскаиваться в давнем приступе буйства.
Ни Ульвхедин, ни кто-либо другой, не знал, каким образом Колгрим встретил Тенгеля Злого. Не знали они и о ларце, хранившемся на чердаке Гростенсхольма, в котором лежал дневник Силье — она вела его, когда они жили в Долине Людей Льда. И Колгрим, и Тарье внимательно изучили этот дневник и многое почерпнули из него.
Об этом дневнике больше не знал никто на свете.
Ингрид открыла глаза. Ночные сумерки, слегка размытые приближающимся рассветом, окружали их убежище.
Что ее разбудило?
Какое-то странное ощущение в теле… Сладкое, щекочущее…
Она все еще была одурманена своим напитком, думать ей было трудно, голову приятно кружило.
Взгляд ее упал на гребень горы. Что это там на гребне? Неужели она вчера не заметила, что там растут березы?
Но ведь это вовсе не березы!
Ингрид пошевелилась и вдруг почувствовала влагу у себя между ног. Это ощущение наполнило ее блаженством. Значит, опыт все-таки удался! Значит, и с ней происходит то, о чем она столько слышала и о чем так мечтала! То, о чем служанки таинственно шептались в Гростенсхольме! Вот, значит, что это такое! Ощущение было почти болезненное, но такое сладостное!
Однако чего-то ей все-таки не хватало!
Ингрид поморгала, чтобы лучше видеть. На причудливых изгибах скалы кривлялись страшные рожи. Отвратительные, похотливые. Они смотрели на нее жадными глазами. А что это там на фоне темного неба? Как она могла принять их за березы? Этих демонов с узкими, лисьими лицами и горящими глазами. Слетка покачиваясь, широко раздвинув колени, они сидели на корточках, и Ингрид были видны их висящие детородные члены. По мере
