ручкой в ухе, что боюсь, как бы не достал до своих мозгов. С Угольниковым всё ясно. А за другой партой? Ох, там вообще трэш: тот самый фанат журналистики, который считает, что сплетни — это искусство.
Эх, куда же мне приткнуться? Взглянул влево, и тихо выругался. Серьёзно, к ней? Но выбора нет: лучше уж с сестрой сидеть, чем с этими странными персонажами.
Маша довольно мне улыбнулась и махнула рукой. Кажется, она наслаждается моими мучениями. Не то, чтобы я не любил сестру, но она та ещё пиявка. Ладно, плюхаюсь рядом с ней. Делаю вид, что преподша вещает нечто безумно интересное, и всё вроде норм. Пока не дошло до конспектов под её диктовку. Я ничего с собой не взял…
— Маш, у тебя запасной блокнот не найдётся? — шепчу сестре.
— Нет, а твой где?
— Да забыл, — отмахиваюсь.
Покосившись на мою сумку, мелкая вырвала листок из своего блокнота и с иронией спросила:
— Ручку тоже надо?
— Давай, — киваю.
Маша усмехнулась и начала ворчать, что я вообще с пустыми руками заявился.
— Что ты таскаешь в своей сумке-то? — сестра протянула руку и схватилась за неё. — Ух, какая тяжёлая!
— Да гантеля там, — отмахнулся я. — В дальнем парке сегодня тренировался, вот и опоздал.
— С таким подходом к учёбе тебя выгонят, дубина, а академию закончу только я, — вздохнула сестра.
Я понял, что лучше бы на паре простоял, чем слушать её нотации. А преподша тем временем заёрзала на стуле.
— Имел бы ты хоть каплю совести, Добрыня, и притворился бы прилежным учеником, — она вставила свои пять копеек, а я откровенно не понял, к чему придирки.
— Так-то я сижу и пишу. Что ещё нужно?
Но та мгновенно поднялась и зашагала ко мне, цокая каблуками по полу.
— Что-то мне подсказывает, что в твоей сумке есть всё, кроме учебных принадлежностей, — язвительно заметила Маргарита.
Преподша сделала ещё шаг вперёд, и мне показалось, что она вот-вот залезет внутрь. И тут я впервые в жизни ощутил настоящий страх.
— Простите, Маргарита Великая, исправлюсь, больше такого не повторится! — выпалил я, заталкивая сумку ногой под стол.
— Чего и следовало ожидать, — презрительно фыркнула Сергеевна и развернулась на каблуках. — Не представляю, Добрыня, как ты экзамены сдашь, и сдашь ли вообще… Но это уже твои проблемы.
Замурлыкав под нос какую-то классическую мелодию, она пошла к своему громоздкому столу. Ух… Пронесло!
— Добрыня, с чего это ты так разволновался? — зевнула Маша рядом. — Показал бы ей свою гантелю, да и всё. Великая бы точно успокоилась.
Знала бы сестра, как двусмысленно это звучит… Или это только у меня в голове такие мысли?
— Маша, не отвлекайся от пары, — буркнул я и вытер пот со лба.
На секундочку, в этой сумке лежит двести пятьдесят тысяч рублей наличкой. Неудивительно, что я занервничал. За одну ночь подпольных боёв столько поднял. Даже переодеться не успел; думал, хоть на занятия вовремя успею. Обычно рюкзак я заранее собираю, но сегодня утром не было времени заскочить в общагу и сбросить там сумку. Вот и пришлось бежать с ней на пары.
Вообще, фигово, что отдали всё наличкой, а не на карту, как обычно. Хотя неудивительно: сумма приличная, да ещё на ставках столько наварили, что банки бы охренели, пока всё на счета перекинут. И я не заработал бы столько, если бы не оказалось шести боёв вместо четырёх. Последние особенно врезались в память. Сражался против двух братьев: достойные соперники, нечего сказать. Будто силы свои берегли, не желая все карты раскрывать. Не удивлюсь, если они из какой-нибудь тайной гвардии бойцов с безупречной репутацией. Братья, кстати, оказались нормальными ребятами. Сразу сказали, что им важна только победа, а моё здоровье при мне оставят. Такое отношение я уважаю, поэтому не стал их ломать на ринге. Поберёг кости парням.
Чтобы их одолеть, пришлось вспомнить все навыки прошлых жизней. Раньше по грубой силе работал, а тут пришлось своё мастерство подключать. Победить и не покалечить — задачка ещё та, посложнее, чем просто навалять до инвалидности.
После боя Гришаня сообщил, что на поединок с братьями поставили кучу бабла. Я порадовался, что выступал инкогнито: менеджер у тех парней тот ещё прохвост, мог бы обидеться и подстроить какую-нибудь гадость. Распутин мне вообще сказал, что он терпеть не может проигрывать, и вроде какая-то важная шишка, если верна его информация.
Но победа была за мной, и зрители даже встали, аплодировали. Им явно понравилось шоу. Хотя некоторые орали, чтобы я добил соперников. Но я не стал идти на поводу у толпы: устраивать кровавое месиво ради развлечения — не моё.
В общем, ночь прошла успешно, но есть один нюанс: рефери объявил, что я перехожу в среднюю лигу. Теперь лёгких боёв мне не видать. Знаю, что там творится, видел пару схваток… Мясорубка ещё та. Но кто сказал, что жизнь — простой квест?
Конец пары у Сергеевны я встретил с облегчением. На следующей паре удалось немного поспать, чему был несказанно рад. А потом Маша попросила меня уступить место Виктории. Сестра во время урока часто будила меня своими замечаниями по учёбе, так что чудненько, что удалось пересесть от неё.
На занятии по истории многие разбежались по своим делам, а я удобно устроился на задней парте, чтобы опять вздремнуть. Препод по истории — славный старикан. Если и замечал, что я дрыхну, то просто задавал вопрос по теме. Я отвечал, и снова вырубался. Он не докапывался: предмет-то я знаю хорошо.
Историю я уже давненько самостоятельно освоил. Надо же было понять, куда меня на этот раз угораздило попасть. Мир этот своеобразный, не соскучишься. Благо в нашем доме осталась дедовская библиотека: единственное его наследство, которое батя сохранил, потому что сам был книжным червём.
После урока истории было ещё несколько лекций, на которых я сладко дремал. Преподы пытались меня разбудить, но безуспешно.
А последним занятием была физкультура: моя любимая пара. Я снова решил её прогулять, ведь мне делать там нечего: не сидеть же тупо на лавочке или тягать гантельки для детского садика.
И вот, топаю к выходу, мечтая, как сейчас наемся в общаге и потренируюсь по-нормальному. Хватаюсь за ручку двери, а она — хлоп! — открывается сама.
Чёрт возьми… Прямо передо мной стоит физрук Вадим Геннадьевич в своих вечных трениках.
— Добрыня,
