готовы. Оружия, что они взяли с собой, должно было хватить на добрую перестрелку, хотя ничего подобного в планах не было. Но в планах много чего не бывает, а Кондрат очень хорошо знал, как иногда оборачиваются подобные ситуации.
— Все готовы? — окинул взглядом их группу Цертеньхоф. — Тогда по коням, выведем этих ублюдков на чистую воду.
Настало время дать хорошую трещину в плане тех, кто это устроил.
Глава 23
Кондрат никогда бы не подумал, что ему понравится ездить верхом. Это было одно из тех открытий в этом мире, которые пусть и не переворачивают твою жизнь, но делают её немного ярче. Словно немного красок на серый пейзаж беспросветного пасмурного дня. И ведь самое главное преимущество в том, что ты можешь ехать практически где угодно, не боясь, что у тебя кончится топливо. Словно на велосипеде, который был у него когда-то в деревне.
Их группа не стала подъезжать ни к мельнице, ни к станции. Цертеньхоф, что был ведущим, свернул за пару километров до развилки между деревнями, поведя их через поля подальше от чужих глаз. Где-то через полчаса они уже пересекали южные железнодорожные пути, а ещё через час уже стояли на опушке леса.
Где-то там впереди теряясь среди деревьев, была станция, однако к ней они не приближались.
— Поезд будет слышно издалека. Едва тот приблизится к станции, подъедем и мы. Тогда всё внимание будет к составу, — предложил план действий Сенштейн.
Никто спорить с ним не стал. План действительно был дельным, пока поезд будет шуметь и разгружаться, можно будет спокойно подобраться и проследить за тем, что происходит. Это если они, конечно, не ошиблись. Оставалось лишь дождаться.
Место было выбрано так, чтобы ни с железной дороги, ни со станции их не было видно. Здесь каждый занимал себя как мог, стараясь не отходить от их места привала. Цертеньхоф раскладывал карты в одиночной игре наподобие косынки, Сенштейн читал книгу, а Дайлин занялась тем, что любили девушки, — по скромному мнению Кондрата, — больше всего.
Сплетничать.
Хотя спроси мужчин, для них любой женский разговор был сплетнями, что несколько раздражало ту же Дайлин. Спросишь, что-нибудь и всё — ярлык повешен и прибит гвоздями. Однако почему-то именно с Кондратом она этого не чувствовала и потому от чистого сердца поинтересовалась.
— Кондрат, это правда, что у тебя была девушка?
Он слегка удивлённо взглянул на неё, после чего кивнул.
— Была.
— Она погибла, да?
— Вижу, ты уже всё разузнала, — беззлобно заметил он.
— Ну… отдел новостями полнится… — протянула Дайлин.
— Не отдел, а бухгалтерия.
— Всё-то ты знаешь, — фыркнула она насмешливо.
— Работа такая, — пожал Кондрат плечами.
Хотя тут не надо было иметь семь пядей во лбу, просто нигде больше это не могли обсуждать, как в бухгалтерии и отделе кадров. А так как они расположены рядом, и это практически единственное место, где есть ещё девушки, было логично предположить, что именно оттуда она подчерпнула некоторую информацию о нём.
— Так что, как вы познакомились? Сколько тебе было? — сверкала любопытными глазками Дайлин.
— Когда я только стал сыщиком. Мой первый год в этой роли.
— М-м-м… и как познакомились? Где?
— Случайно, на встрече друзей.
— И-и-и?..
— И у нас были вполне неплохие отношения.
— Романтические.
— Да, их можно было назвать так.
— И как, были планы на семью? — Дайлин буквально щипцами вытаскивала каждый ответ. С одной стороны, её это раздражало, но с другой интересно же! Интересно, с кем мог такой человек завести отношения!
— Были, — не стал отрицать Кондрат.
— Так что случилось, почему она умерла? Наверное, болела? — с сочувствием спросила Дайлин.
— Нет, ей застрелили.
— Застрелили? — переспросила Дайлин. — Кто?
— Я.
И вот повисла тишина. Дайлин попросту не знала, как реагировать на это. Человек, в особенности такой, как Кондрат, не сделал бы глупость. Если застрелил, то были причины. И тем не менее, пристрелить единственного человека, с которым ты сошёлся…
— Почему? — слегка опешив, спросила она.
— Мы расследовали одно дело. Серийный убийца. Убивал людей одного за другим. Сначала мы не могли понять, кто это делает, раз за разом заходили в тупик. А потом мы вышли на неё. Так получилось, что её настиг первым мой напарник. Она прицелилась в него, я в неё, он тоже в неё. А потом…
— Ты выстрелил.
— Она выстрелила. В моего напарника. Я выстрелил в неё.
Кондрат совсем ничего не испытывал по этому поводу, дело было давнее и свой он уже отпереживал. Но вот что касается Дайлин, то она считала, что нашла разгадку такой нелюдимости своего напарника. Кое-что она уже знала, кое-что слышала от других, но сейчас Кондрат окончательно собрал всю картину воедино.
— А тот напарник был твоим наставником, да?
— Да.
— Как получилось, что он попал под пулю?
— Потому что она не стала стрелять в меня, — пожал он плечами.
Наверное, это было больно понимать, что человек, которого ты убил, не хотел тебе зла, но по лицу Кондрата сказать было что-либо вообще сложно.
— Зачем она убивала? — негромко спросила Дайлин.
— Мстила. За обиды, за унижения, за то, что пострадала из-за этого её семья.
— Я… сочувствую.
— Не стоит. Она переступила закон, я выполнял свой долг.
— И ты никогда не задумывался, что она имела…
— Моральное право? — взглянул Кондрат на Дайлин, и та кивнула. — Думал. Много что думал. Те, кого она убила, были совсем не ангелами, но заслужили ли они смерти? Та же самая проблема, как и везде, непонятно, белое это или чёрное.
— Серое.
— Серое… — хмыкнул он. — Люди обожают это слово. Да, можно назвать серым, но правда в том, что он переступила закон. Имела моральное право или нет, она убивала людей без суда и следствия. А потом убила представителя закона.
— И ты совсем ничего не чувствуешь по этому поводу?
— А что я должен чувствовать? Что мог, уже прочувствовал во всех интерпретациях. Ничего не осталось.
Дайлин не знала, что сказать. Его рассказ тянул на какой-нибудь роман о запретной любви, чести и предательстве. Наставника пристрелила та, которую он любил и потом собственноручно убил. Жуть. Красивая, даже романтичная, но жуть. Не удивительно, что
