Цертеньхоф шесть. Пули с треском ломали прогнившую древесину, со свистом пролетали мимо, выбивали щепки из ящиков, и Кондрат даже услышал металлический скрежет, когда одна из пулю врезалась, по-видимому, в металлическую часть ружья внутри. И не успела осесть труха, как они вновь открыли ответный огонь, теперь уже менее прицельно из-за пыли и пороховых газов.
Они оба имели опыт в подобном, сразу было видно по их движениям и умении держать себя, чего не скажешь о Дайлин, которая забилась за ящики и трясущимися руками пыталась перезарядить ружья. Зарядила одно, толкнула к Цертеньхофу, принялась заряжать другое. В этот момент Кондрат уже стрелял из пистолетов, пытаясь что-то разглядеть слезящимися глазами.
— Твою…
— Задели? — спросил Кондрат, не оборачиваясь.
— Нет, щепкой по лицу. Дайлин! Давай!
— Д-да! — она бросила ружьё, подхватив то, что толкнул ей Кондрат и начал перезаряжать.
— Сколько снял? — спросил Цертеньхоф, пригнувшись, когда над головой вновь полетели пули.
— Одного.
— Двоих. Насчитал ещё троих. Они скоро будут отступать. Надо взять кого-нибудь.
— Это навряд ли. Судя по всему, они уже уходят, — бросил Кондрат взгляд на лес.
И действительно, вокруг подозрительно затихло. Кто бы там на них не напал, потеря троих заставила их отступить назад. А значит шанс захватить кого-нибудь в плен они упустили. Да и как взять их в плен? Они в амбаре — те снаружи. С одной стороны у них выгодная позиция для обороны, но с другой, тем куда удобнее сдерживать их и контролировать все выходы, так как они как на ладони.
— Я попытаюсь, — решил вдруг Цертеньхоф.
— Я бы не советовал, — покачал головой Кондрат. — Они видят все подступы и, если они ещё там, ты будешь просто как бегающая мишень.
— Знаю, но они, скорее всего, отступают. Они не стреляли оттуда, — кивнул он в сторону. — Значит там никого нет. Я брошусь туда, а ты прикроешь.
— Это пустой риск. Лучше отсидеться.
— Возможно, — тот подтащил к себе ещё одну кирасу и надел её поверх своей. — А теперь прикрой.
И бросился к выходу.
Кондрат понимал его, он хотел взять хоть кого-нибудь, чтобы допросить, иначе жертва его напарника будет зазря. Однако это было не просто пустым риском, а номинацией на премию Дарвина, который не стоил этого. Выскакивать просто наобум в надежде, что тебя не подстрелить, когда дом со всех сторон хорошо просматривается такое себе.
Но видимо удача пощадила его, так как Цертеньхоф добрался до ближайших кустов живым и невредимым. Повторять его подвиг Кондрат не стал, но внимательно следил за округой. Нет, они всё же на счастье Цертеньхофа отступили. Дождавшись его сигнала, Кондрат бросил Дайлин ждать на месте и тоже выскочил наружу, подбежав к укрытию.
— Они ушли, — выругался Цертеньхоф. — Я к дороге, ты по телам, может кто-то ещё жив.
— Не будем разделяться. Посмотрим, что с Сенштейном и вернёмся.
— Ладно…
Они крадучись добрались до дороги, но там и след атаковавших простыл. Они даже не тронули лошадей, на которых приехали Кондрат с остальными. Сенштейна они нашли на заросшей дороге в высокой траве. Две пули: одна в голове, одна в груди. Судя по всему, он даже успел выстрелить раз и выхватить второй пистолет, но эта перестрелка была уже предрешена.
— Знаешь, что меня больше всего пугает во всём этом? — тихо спросил Цертеньхоф, глядя на тело товарища. — Что надо идти к жене и сообщать о смерти её мужа.
— У вас сообщают напарники?
— Если они выжили, конечно. Но да, так принято, — он бросил взгляд на дорогу. — Они н могли далеко уехать. Если бросимся вдогонку, то можем и нагнать.
— Если они только не подумали об этом и не выставили засаду на дороге, — ответил Кондрат. — Сейчас не стоит поспешно бросаться куда-либо.
Тот цыкнул и не ответил.
Они нашли всего четыре тела. Двое тех, кто шёл по дороге, и двое, что были ими подстрелены в той слепой перестрелке. Цертеньхоф уверял, что подстрелил двоих, однако ещё одного они нигде найти не смогли. Видимо, он его ранил, и товарищи решили забрать того с собой. Однако Кондрат сомневался, что человек доживёт до рассвета — в таком деле о нём позаботятся свои же.
Лишь с первыми лучами света они выдвинулись в обратный путь. Шли широкой цепочкой, держать друг от друга подальше, чтобы не стать лёгкой мишенью. Была у них мысль оставить кого-нибудь охранять склад оружия, если вдруг кто-то вернётся и решит уничтожить улики, однако посоветовавшись, решили, что рисковать кем-то из них ради этого не стоило. Если они действительно вернутся, то один человек ничего противопоставить им не сможет, едва они ринутся дружно в атаку.
Они ехали молча, никто не проронил ни слова до того момента, пока не добрались до города. Здесь они разделились, Дайлин отправилась в специальную службу доложить о находке и вызвать магов, а Кондрат с Цертеньхоф отправились в отдел правопорядка. Требовались люди здесь и сейчас, чтобы оцепить территорию и обезопасить улики, и проще всего их было набрать в ближайшем отделе правопорядка, который и отказаться не мог.
Они же и возглавили процессию обратно.
И нет, никто не тронул ни склад, ни тела, кроме насекомых, которые облюбовали открытые раны. С какой-то злостью Цертеньхоф скинул с себя плащ и накрыл им тело павшего товарища. Но Кондрата это мало волновало, он шёл к телам убитых, чтобы осмотреть их. Естественно, ни одного из них он не знал. В карманах тоже документов не обнаруживалось, только курево и монеты. Он расстегнул одежду, осмотрел грудь, спину и запястья на предмет татуировок, но и здесь было пусто.
И он сомневался, что их они опознают — из-за отсутствия баз данных с фотографиями и так далее идентифицировать человека было практически невозможно. Так что здесь ловить было нечего. Кондрат лишь окинул взглядом склад, чтобы уже при свете дня оценить его.
А лес вокруг уже ожил. До этого пустой и мирный, а теперь повсюду ходили стражи правопорядка, слышались голоса и ржания лошадей. Поскрипывала телега, чтобы забрать тела погибших. Куда не глянь, везде люди и движение.
— Надо отправить людей на станцию и найти того, кого они выгрузили, — произнёс Кондрат, поравнявшись с Цертеньхофом.
— Знаю. Как только прибудут маги, отправимся их ловить.
— И я сочувствую…
— Не надо, — поморщился
