Что, по-твоему, ты сделал не так?
– Изменить ничего нельзя, не нужно было вступать в тесный контакт, лететь с Лосом и стать измененным. Кстати, Ютел, я об этом не просил, он сделал нас измененными по своей воле, не спрашивая разрешения. Если бы не сделал так, возможно, вы пролетели бы мимо, и ничего этого не было.
– Да, после доклада Систа мы приняли решение пощадить планету и жителей, и если бы Лос не улетел, а ты остался бы на планете, то мы проследовали бы дальше. Только все сложилось так, как сложилось. Ты сражался в меру своего понимания действительности, считая меня исчадием ада, но так ли это?
– Ты принес в галактику страдание и смерть, биологическую смерть.
– Верно, биологическую смерть и вечную жизнь, почти ничем не отличимую от биологической, с той лишь разницей, что избавил тех, кто пошел за мной, от болезней старости и голода.
– Как не называй вечную жизнь, но она основана на технических составляющих, мы становимся лишь копиями настоящих людей.
– Можно и так сказать, но какими копиями? Усовершенствованными… С безграничными возможностями и способностями, разве не об этом вы мечтали?
– По правде сказать, об этом мы и мечтать не могли. Скажи, коли у нас такой разговор зашел, зачем ты спровоцировал нас на наступление?
– А ты не понял?
– Признаться, нет.
– Причины лежат на поверхности, после своего освобождения я увидел законсервированную империю, колонистов и людей, вы просто существовали, никакого развития, никакого поступательного движения вперед. Попав в империю, убедился в этом еще раз и решил, что перестраивать все долго, лучше сломать существующие реалии и построить все заново.
– Странно, как это?
– Посуди сам, битвы идут между флотами, ваша стратегия на поверхности: вытеснить нас из галактики, а лучше уничтожить. А что дальше делать будете?
– Ну как что, жить. Развиваться…
– Ты оптимист. Ты вытеснил мои флоты, но остались заселенные планеты, заселенные изменёнными, совсем с другим мышлением, у колонистов ведь тоже население не биологическое, и третья сила – биологические цивилизации. Они, насколько я понял, на карантине, вы их отгородили от остальной галактики и лелеете. А я дал возможность выбора, и они его сделали в сторону вечной жизни. Сейчас границы сняты, и биологические цивилизации искусственно созданного галактического союза осознают, что они жили по вашей указке, узнают, что вы утаили от них сосуд с эликсиром вечной жизни, и что они сделают?
– Ничего, они могут и не узнать про эликсир, продолжая жить, как жили.
– Уверяю тебя, узнают, и, более того, я дам им возможность его принять. А вы, колонисты, бессильны мне помешать.
– Зачем тебе биологические расы, у тебя теперь полгалактики измененных?
– Вот, сам говоришь, что полгалактики, а будет вся галактика, моя галактика. Вы ничего не смогли придумать, не знаете, как использовать бессмертие, а все потому, что у вас нет цели.
– А у тебя есть?
– Конечно, я планомерно добиваюсь ее осуществления, я буду повелевать многими галактиками, это просто первая в моем будущем ожерелье миров.
– Ты слишком самонадеян, ты лишился власти у Олит, лишишься и здесь.
– Королев, ты так говоришь, потому что не знаешь истинного положения дел, не знаешь, что меня заменить и сместить нельзя, поэтому для Олит я так и остался главой цивилизации. Другой вопрос, что я ее оставил по собственной воле, решив расширить влияние Олит, поменять цели и, соответственно, задачи. С этим вопросом прекрасно справились Лос и Сист.
– Вряд ли ты с ними можешь общаться, за то долгое время, пока тебя не было, они далеко улетели.
– Не смеши меня, Королев, Олит никогда не меняют курса, и вычислить их местонахождения не трудно.
– Ты был у них?!
– Да, там все в порядке. Более того, я разрешил им управлять цивилизацией и дальше, потому как меня прельщает вот такая беспокойная жизнь.
– Ты проиграешь, во вселенной найдется сила гораздо мощнее, чем твоя, которая тебя сметет.
– Возможно, вселенная бесконечна и может хранить в своих недрах все, что угодно. Но ты этого не увидишь, будешь переживать и анализировать прошлое, не в силах повлиять на настоящее и будущее. Тебе известна твоя судьба, я заточу тебя в недра какой-нибудь планеты и постараюсь, чтобы она не попала под катаклизм и не раскололась, как моя. На сегодня разговоров достаточно, нужно заняться делами, а ты отдыхай.
– Добрый ты, вон как заботишься обо мне.
– Долг платежом красен, так говорят люди?
Посмотрел на Илью и вышел, а тот оставшись один задумался: «Что собственно произошло и происходит? Полагаю, что флоты Ютела выбивают из галактики, зачем он на это пошел, на вопрос не ответил – ушел. Но намекнул, что мы будем делать с его наследием? Действительно, а что делать со всеми цивилизациями именных? Они ведь жили вместе, не закрывались друг от друга. А наши измененные жили с нами – колонистами. А биологические цивилизации мы берегли и охраняли, для чего? Для того чтобы сохранить естественное течение жизни, сами цивилизации об этом даже не догадываются. И вот теперь вдруг открылись запретные области, сняты все барьеры, что подумают наши подопечные? Да ничего не подумают, как жили, так и будут жить, лишь с некоторыми изменениями. Выглядит логично, в идеале и только для биологических существ на остальных планетах, те, которые входил в империю, ни о каком мире речи не идет, они будут биться за каждую пядь земли. А нужны ли нам эти планеты? Нужно ли нам их завоевывать, покорять? Не проще ли просто наложить режим изоляции, и пусть варятся в «своем соку»? Тогда зачем мы выбиваем флоты Ютела, если за него все звездные системы империи? Странно, логика завела меня в тупик, получается, что это мы злодеи, а Ютел белый и пушистый диктатор».
Пока Илья размышлял и анализировал, бал в честь императрицы входил в основную фазу, император оказывал Ольге всяческие знаки внимания, окружающие подобострастно заглядывали в глаза и льстили почем зря. Ютел все видел, такова придворная жизнь. Он наблюдал за Ольгой, интересно как она себя поведет? Не испортят ли ее медные трубы славы? Пока никаких признаков, она выполняла свою роль императрицы как работу, как поручение, как знак внимания императора, который нужно оправдывать постоянно. Поэтому не позволяла расслабиться себе ни на секунду, улыбалась и отвечала на лесть, улыбалась и отводила глаза, улыбалась и понимала, придворная публика – это мгновение, в любой момент она переметнётся к тому, кто у власти. Что касается своего возвышения, она не заблуждалась, для них она была очередным увлечением императора. Как только он наиграется,
