Покусав нижнюю губу, Эндрю прижался лбом к ее лбу.
— Надо было сразу тебе сказать.
— Что сказать? Не тяни, Эндрю, — попросила она, отстраняясь, чтобы лучше видеть его лицо.
— Боб — бисексуал, — прямо сказал он. Грир начала было перебивать его вопросами, но он прервал ее: — Пожалуйста, не сбивай меня, я все сейчас расскажу. — Глубоко вздохнув, Эндрю продолжил: — Он признался мне в этом после того, как Джонс похитил тебя из Рингстэда. Нил с Бобом были... они были любовниками, когда мы учились в Кембридже. Потом Боб женился, и все шло отлично, но пару лет назад он опять столкнулся с Нилом. Они встречались каждый раз, как только Бобу удавалось изобрести новый предлог для поездки в Лондон. Я понятия не имел об этом, несмотря на то что жил с ними в одном доме, когда мы еще учились в университете. — Грир пожала руку Эндрю в знак поддержки, и он прижал ее к губам. — Пока Кувер придумывал, какую бы грязь вылить на меня, чтобы я от него отвязался, один из его приспешников наткнулся на Нила, и они решили использовать его против меня. Один раз я даже виделся с Нилом — в ресторане, несколько месяцев назад. Они собирались что-то извлечь из этого... по крайней мере, так сказал Боб. Но он не на шутку испугался, что правда о его интимной жизни может всплыть и уничтожить как его самого, так и его семью. Нил сыграл на этом, угрожая изобличить Боба на слушании, если тот не откупится от него. Боб заплатил, но слушание все равно оставалось угрозой, вот он и попытался надавить на меня, используя тебя, чтобы я прекратил расследование. Вот и все. Я боялся, что если слушание состоится и Нила пригласят как свидетеля, то репутация Боба будет погублена, а это уничтожило бы Лорен с Симоной... и ребенка, которого они ждут.
Крохотный магазинчик погрузился в безмолвие.
Внезапно на глаза Грир навернулись слезы.
— Лорен так любит его, — проговорила она, вспоминая о подруге. — Не понимаю, как он мог так поступать с близкими людьми. С Симоной. Господи, Эндрю... что с ними теперь будет?
Поднявшись со стула, он потянул ее за собой.
— С ними все будет хорошо, — заверил он ее. — Имя Боба так и не всплыло на слушании. Слишком уж много людей боялись за свои шкуры. Должно быть, для тебя это теперь прозвучит дико, но Боб сильный человек.
Она покачала головой.
— Серьезно, Грир. У него выдалось непростое время, но теперь он твердо знает, что ему нужно.
— Не знаю, как они выберутся из этого, — печально проговорила она. — Обними меня, пожалуйста.
Эндрю притянул ее к себе, нежно поглаживая.
— Боб взял отпуск, — разъяснил он. — Он пройдет курс психотерапии. В госпитале известно только о том, что он измотан и нуждается в отдыхе.
— А Лорен знает правду?
Он проводил пальцами линии у нее на спине.
— Да. Боб рассказал ей. Стойкости этой дамочке не занимать. Большинство женщин, узнав о подобном, сразу бы смылись, но Лорен не такая. Сколько помню, она всегда ходила за Бобом словно тень. А теперь пришел ее черед проявить силу. Они это переживут, — уверенно подытожил он.
— Ты не захотел, чтобы я заявила в полицию на того мужчину, потому что, найди они его, он рассказал бы им о Бобе, — произнесла Грир, проводя губами по колючей коже его подбородка и щек.
— Ты простишь меня за то, что я вовремя не рассказал тебе? Я так боялся случайной утечки, ведь Бобу я обещал, что никто не узнает.
— Я прощаю тебя... Я все понимаю. Мне самой потребовалось столько недель, чтобы открыться тебе. О, Эндрю.
Эндрю настойчиво привлек Грир к себе, и она ощутила, как он прижался бедрами к ее животу. Дыхание его участилось.
— Я не смог придумать ничего умнее, чем уехать из Англии ради тебя, чтобы доказать, как сильно тебя люблю.
— Уехать из Англии? — Грир отстранилась. — В каком смысле?
— В прямом, дорогая моя. Я ведь говорил тебе, что мне и прежде предлагали вакансии в Штатах. Когда я связался с местным детским госпиталем, мне сообщили, что для меня имеется должность. Я согласился и немедля стал собирать вещи. На мое место в Дорчестере уже кого-то нашли.
Грир воззрилась на него.
— Ты бросил все? — проговорила она, силясь поверить, что все это происходит наяву. — Это несправедливо. Поэтому я и отказалась остаться с тобой — ты столько потерял бы. А ради чего? Ведь мне нечего дать тебе взамен.
— М-м-м... — Отодвинув краешек воротника, Эндрю принялся покрывать поцелуями мягкую кожу ее набухающей груди. — Ошибаешься, — шепнул он. — Это ты бы многое потеряла, если бы переехала; и ты можешь предложить мне главное — себя. Тебе было бы очень непросто обосноваться в Англии и начать там свое дело. А мне здесь будет просто... и интересно. Здесь у меня есть все условия для научной работы и повышения уровня, здесь я смогу достичь значительных результатов. В Англии с этим хуже. — Эндрю продолжил исследовать губами область ее декольте, устраняя на своем пути препятствия из шелковой ткани. — Но не поговорить ли нам об этом попозже? — хрипло выдохнул он.
— Ты собираешься здесь жить? — Эндрю нашел губами ее сосок, и она содрогнулась.
— Если ты мне позволишь.
Грир обвила рукой его шею.
— А как же дети?
— Всему свое время, — ответил Эндрю, нежно поглаживая ее волосы. — Нам не обязательно решать все в один миг.
— Черт, — рассмеялась она и всхлипнула, — сейчас расплачусь.
— Ты такая красивая, когда плачешь, Грир, — сказал он, выпрямившись. Губы его чуть дрогнули. — Вот уже второй, третий или бог знает какой раз прошу тебя — пожалуйста, стань моей женой. Выйдешь за меня?
Он закрыл глаза, и Грир, встав на цыпочки, поцеловала оба его века.
— Да, — ответила она. — Да.
— Я уже начал сомневаться в том, удастся ли нам когда-нибудь оказаться наедине.
Эндрю пересек комнату и улегся на кровать.
— Подойдите-ка ко мне, миссис Монтхэвен.
Грир разлила шампанское в два бокала на ножке из рифленого стекла и протянула один Эндрю, уворачиваясь от его рук, простертых к ней.
— Только после того, как я наконец надену нижнее белье, которое подарила мне сестра как раз для первой брачной ночи, — сказала она.
— Ну тогда надевай, — велел Эндрю, озорно улыбаясь. — Только это напрасная трата времени.
В ванной Грир отколола от кружевного жакета букетик гавайских карликовых орхидей. Наполнив водой стакан, она аккуратно поставила в него цветы. На ней были коротенький жакет и легкое шифоновое платье очень светлого кремового цвета, с которыми она надела только жемчужные бусы и сережки — подарок Джоша.
В течение трех недель, казалось бесконечных, они улаживали многочисленные формальности. Этим вечером Грир уже не помнила, как прошли те дни. Наконец-то они с Эндрю принадлежали друг другу. Наконец-то они были вместе. Она радовалась тому, что медовый месяц они проведут в Сиэтле. Эндрю хотелось как можно больше узнать об этом месте, а он еще многого не посмотрел.
