Читаем без скачивания Отвергнутые Мертвецы - Graham McNeill

– Они направляются в так называемый Храм Горя, – говорит Хирико.

– Ты знаешь, где это? – спрашивает её Головко.

Хирико смотрит Антиоху в глаза:

– Да. Это к востоку отсюда. Теперь я знаю дорогу.

– Тогда нам больше не нужен этот предатель, – рычит Головко.

Прежде чем Нагасена успевает его остановить, Чёрный Страж достаёт свой пистолет и всаживает Антиоху пулю в голову.

XX

Краски и Оттенки / Конец Всего Хорошего / Группа Зачистки

Когда Кай очнулся, то, к его удивлению, у него ничего не болело, и он испытывал едва ли не всепоглощающее чувство облегчения. Он поднял голову, ощущая острые металлические кромки, впившиеся в его живот. Мир сиял формами из света и тени, отражающими псионические эманации и безжизненные участки. Перед астропатом вырисовывалась чёткая картина зданий, улиц и окружающего пространства. Образ мира был столь же ярким и отчётливым, как и воспринимаемый теми, кто смотрел глазами, данными им от рождения.

– Стойте, – сипло прошелестел Кай. – Пожалуйста, остановитесь. Опустите меня вниз.

Нёсшая его махина остановилась, и грубые руки осторожно сняли его на землю. Перед ним стоял исполин, одетый в броню из шлифованного металла. Примитивные доспехи из листовой стали, пристёгнутые ремнями к громадному телу, и резкие очертания пистолетов, заткнутых у него за поясом, лишь увеличивали чудовищные размеры воина. Его облегала едва различимая золотая дымка, похожая на клочки облака, зацепившиеся за хвостовое оперение летательного аппарата.

Её вид всколыхнул воспоминания о пространстве грёзы, но их суть ускользала от астропата, хотя он был убеждён, что там произошло что-то жизненно важное. В памяти всплывали смутные образы регицидной доски и скрытого капюшоном противника, но он пока не мог ухватить смысл.

– Атхарва? – произнёс Кай, когда в его мысли вторглась суровая реальность.

– Да, – откликнулся гигант. – Ты дал мне повод побеспокоиться. Я не знал, останешься ли ты в живых.

– А я живой? Не уверен, – простонал Кай, стоя на подгибающихся ногах и удивляясь тому, что всё ещё держится на них после такого напряжённого путешествия. – Я чувствую себя так, словно один из вас дал мне по морде.

– Это не так уж далеко от истины, – признал Атхарва, переводя взгляд на одетую в тяжёлые доспехи фигуру Асубхи. Когда Кай видел Отвергнутых Мертвецов в прошлый раз, они выглядели по-другому. Сейчас на них были кованые железные нагрудники,  скруглённые наплечники и допотопные шлемы, придающие им сходство с воинами-варварами предшествовавших Объединению времён, которые составляли кровожадные племена, что владычествовали на Древней Земле до пришествия Императора. У Субхи даже был деревянный щит.

Кай всегда знал, что его соратники по побегу были воинами, но их зрелище в боевом облачении резко напомнило ему о том, что они защищают его, лишь поскольку это совпадает с их целям. Изменись это, и он станет им ненужен.

– Где вы взяли доспехи и оружие? – спросил он, разглядев на них странный комплект пистолетов и клинков, которых хватило бы, чтобы оснастить втрое больше людей.

– Нам заступили дорогу некие исключительно глупые граждане, – сказал Асубха. – Но теперь их уже нет в живых.

Каждого воина окружал едва заметный ореол света, видимый на фоне чёрных оттенков железа, серой стали и коричневой кирпичной кладки. Кай различал их всех по краскам и оттенкам: Тагор, Субха и Асубха вырисовывались в разъярённо-красных, фиолетовых и смертоносно-серебристых тонах, Атхарва сочетал в себе золото, слоновую кость и кумач, а Севериан был закутан в сумрак грозовой тучи и туман. Кай заметил Аргентуса Кирона и Гифьюа, привалившихся к каменной массе оползня. Последние следы их аур утекали в воздух, как тепло из остывающего трупа.

– Мы потеряли Гифьюа и Кирона, – сказал Субха, и в его голосе звучала неподдельная боль. – При той компании был здоровый ублюдок, который понимал толк в схватке.

– И мы задали ему такую трёпку, что он уполз, как побитая собака, – добавил Тагор.

– Но он вернётся, – сказал Асубха. – Такие, как он, не сдаются.

– Тогда в следующий раз убьём его как следует, – прорычал Тагор, оскалив зубы. Кай увидел, что аура вокруг его головы заполыхала холодным мерцанием железа, как туго натягиваемая сворка. Мышцы Тагора взбугрились и заиграли в предвкушении схватки, но Пожиратель Миров громко выдохнул и отправился прочь, прежде чем успел потерять над собой контроль.

– Где мы? – спросил Кай, простирая вовне свои чувства.

– Всё ещё в Городе Просителей, – ответил Атхарва. – Но мы почти достигли его восточной границы.

Кай медленно кивнул. Фоновое бормотание мыслей и гул жизни ещё раньше сказали ему, что они всё ещё находятся в Городе Просителей. Хотя боль от ран на голове и была сильной, с ней можно было справиться, и, как это было ни забавно, но пользуясь вторым зрением вместо дорогостоящей аугметики, он чувствовал себя так, словно сбросил оковы. Он так давно не прибегал к своим псионическим способностям, чтобы ориентироваться в окружающем мире и понимать его.

Над Каем возвышались горы, настолько огромные, что им, казалось, не было конца. Хотя сами пики и не были живыми, но за все те тягостные эпохи, что минули с тех пор, как их вытолкнуло из-под древнего морского дна, они в изобилии вобрали в себя эмоции и переживания тех, кто вскарабкивался по их скалистым склонам. Над горами висела дымка постоянства, рассекаемая потоком жгучей псионической энергии, которая била столбом из Полой Горы, достигая самых дальних пределов Галактики. Сейчас, когда над Каем уже не висела угроза быть отправленным в её кошмарные глубины, он обнаружил, что, как это ни странно, её соседство его поддерживает, словно смутно слышимый голос старого и надёжного друга.

Там, ближе к центру города, воздух пропитывала умопомрачительная смесь пота, бурлящих жиров, протухшего мяса, специй и благовоний, но здесь, на окраине, атмосфера была чистой, а ветра, дующие вниз с высоких хребтов, не столько морозили, как освежали.

Тагор перекинул мёртвого Гифьюа через плечо, а Асубха поднял тело Кирона, проявив несколько больше уважения к своему павшему брату. Севериан развернулся и направился к расщелине в скале, которая вела к огромному, почти отвесному утёсу с увенчанной бастионом вершиной.

– Поспешим, – сказал Атхарва. – Осталось совсем чуть-чуть.

– До чего? – спросил Кай.

– До Храма Горя, – ответил Атхарва.

Храм Горя оказался вовсе не таким жутким, как можно было предположить по его зловещему названию. Его гигантское здание, возвышающееся высоко над соседними строениями, было сложено из чего-то похожего на тысячи несочетающихся друг с другом кусков пёстрого мрамора. Оно располагалось в самом конце глубокого сужающегося ущелья. Его фасад был украшен множеством величавых скульптурных изваяний, которые изображали плачущих ангелов, матерей с мертворождёнными детьми на руках и скелетоподобных предвестников смерти.

В нишах скрывались скелеты с косами, плакальщики, сработанные из полированного гранита, грудились вокруг катафалков с гробами павших героев, а ауслитовые носильщики доставляли мёртвых к месту окончательного упокоения. Любой из соперничающих Цехов Каменщиков, которые в своё время возвели великолепие Дворца, отверг бы хаотичную красоту Храма с первого же взгляда, но его окружала атмосфера возвышенности и радушия, о которых даже величайшие из строений Дворца могли только мечтать.

Дорогу, ведущую к Храму, усеивали вереницы подношений. Здесь были детские игрушки, пикты с улыбающимися мужчинами и женщинами, венки из шёлковых цветов и листочки бумаги, которые украшали поэтичные оды усопшим и прочувствованные прощальные речи. Сотни людей преклоняли колени в ходатайственных молитвах. Они собирались в рыдающие группки вокруг бочек-факелов, расставленных по всей длине широкой дороги, которая шла к тяжёлым железным дверям, ведущим внутрь здания. Масляные лампы, свисающие с наружных частей Храма, отбрасывали колеблющиеся тени, и казалось, что статуи трепещут жизнью.

– Что это за место? – спросил Субха.

– Место поминовения и прощания, – ответил Кай.

Его второе зрение вобрало в себя всё богатство самых разнообразных аур, круживших водоворотом снаружи, внутри и сквозь здание, и на него нахлынул девятый вал эмоций. Его захлестнула небывалая печаль, а бремя горя, которым была наполнена эта улица, грозило придавить его к земле.

– Такое сильное чувство утраты, – произнёс он. – Печаль и боль, сверх всякой меры. Не думаю, что смогу это выдержать.

– Крепись, Кай, – отозвался Атхарва. – Скорбь и вина – могучие эмоции. Ты сам это прекрасно знаешь. Ты не поддавался своим так долго, что чужие не должны представлять для тебя проблем.