Читаем без скачивания Отвергнутые Мертвецы - Graham McNeill

– Идёмте, – сказал Палладис Новандио. – Я вам покажу.

Тагор положил руку на грудь Палладиса и отрицательно покачал головой.

– Нет, не покажешь – возразил он, скаля зубы и едва сдерживая враждебность, от которой его слова звучали ещё резче, чем обычно. – Уход космического десантника – закрытое мероприятие.

– Приношу свои извинения, – сказал Палладис, осознавая угрозу. – Я и в мыслях не держал проявить неуважение.

Космические десантники двинулись по центральному проходу Храма, и все рыдания стихли, а свидетели этого мрачной процессии склонили головы, беззвучно выражая своё безмолвное почтение. Атхарва полыхнул едва уловимым промельком молнии, и дверь, которая вела к печи, открылась на своих ржавых, заедающих от пепла петлях.

Затаивший дыхание Кай проследил, как Астартес скрылись из виду, и наконец-то выдохнул.

Ему понадобилась некоторое время, чтобы осознать значение этого момента, но когда до него дошло, что он остался один и без присмотра, астропат не ощутил ничего, кроме странной пустоты внутри. Он уже перестал понимать, кем он был для Отвергнутых Мертвецов, – соратником по побегу или же пленником, – но подозревал, что это зависит от того, что он носит в своей голове.

Кай развернулся к двери, через которую он и космодесантники вошли в Храм. Сквозь её плохо подогнанную раму просачивались полоски факельного света, и это мягкое свечение обещало всё, в чём ему было отказано: свободу от обязательств, право самому выбирать между жизнью и смертью, и, наконец, возможность не быть ничьим рабом.

Понимание последнего далось ему тяжелее всего, поскольку Кай всегда считал себя хозяином собственной судьбы. Но здесь, в одиночестве, загнанный в посвящённый умершим храм, он понял, насколько же наивным он был. Значимость отдельной личности была величайшей ложью, которую Империум скормил своим гражданам. Жизнь любого, от солдата в армии и до писца при Дворце или рабочего, вкалывающего на фабрике, была поставлена на службу Императору. Осознавали они это или нет, но человеческую расу подчинили одной-единственной цели – завоеванию Галактики.

Кай в первый раз в жизни понял, чем был Империум по своей сути – машиной, которая могла функционировать с таким огромным размахом лишь благодаря тому, что ресурс её топлива, которым служили человеческие жизни, не иссякал никогда. Астропат был её частью, крошечной шестерёнкой, которая выскользнула из механизма своей передачи и сейчас бесцельно кувыркалась сквозь её деликатную машинерию. Кай знал о подобных устройствах достаточно, чтобы понимать, что никто не позволит такой шальной детали оставаться в теле машины. Либо она будет возвращена на предназначенное ей место, либо исторгнута наружу и выброшена с глаз долой.

– Смерть окружает тебя со всех сторон, друг мой, – сказал Палладис. – Ты правильно сделал, что сюда пришёл.

Кай согласно кивнул:

– Куда бы я ни пошёл, меня со всех сторон окружает смерть.

– Истинно так, – подтвердил Палладис. – Ты намерен оставаться с Ангелами Смерти?

– Почему у меня такое чувство, что ты употребляешь эти два слова не как эпитет?

– Легионеры Астартес – физическое воплощение смерти, – ответил Палладис. – Ты видел их за работой, так что ты должен это знать.

Кай вспомнил их кровопролитный побег из тюрьмы кустодиев и подавил дрожь, которая пробрала его от одной мысли о той беспощадной резне.

– Точно в яблочко, как мне думается, – согласился он. – Ангелы Смерти. Это звучит.

– Ты не ответил на мой вопрос, – заметил Палладис.

Кай на секунду задумался, разрываясь между желанием лепить своё будущее своими собственными руками и настойчивым внутренним голосом, который советовал ему оставаться с Отвергнутыми Мертвецами.

– Я не уверен, – ответил он, дивясь самому себе. – Я чувствую, что я хочу их покинуть, но не уверен, что должен. Что глупо, поскольку я думаю, что они собираются доставить меня к... в то место, куда, как мне представляется, мне не предназначено идти.

– И куда же, по твоему мнению, тебе предназначено идти?

– Я не знаю, – тускло улыбнулся Кай. – Видишь ли, в этом-то и проблема.

– Тогда как ты можешь знать, что ты уже не там? – спросил Палладис. Затем он легонько пожал руку астропата повыше локтя и ушёл к мужчинам и женщинам, которые проливали слёзы над телом старика у ног безликой статуи.

Прежде чем Кай успел обдумать эти последние слова, дверь Храма открылась, и в здание вошла девушка со знакомой аурой. Хотя его псионические чувства сказали ему примерно то же самое, он и без них знал, что под её капюшоном скрываются длинные светлые волосы, а её лоб обвязан голубой банданой. Он улыбнулся, наконец понимая, что все без исключения случайности, совпадения и кусочки вселенской головоломки были ничем иным, как звеньями причинно-следственной цепочки, что тянулась из прошлого от самых истоков мироздания.

– Возможно, я именно там, где мне предназначено быть, – тихо произнёс он. Девушка увидела астропата и изумлённо распахнула глаза.

– Кай? – спросила она. – Трон, что ты здесь делаешь?

– Привет, Роксанна, – сказал Кай.

Нагасена раздражёно следит за приближающимися танками. Его не покидает чувство, что события понеслись так быстро, что уже неподконтрольны никому из собравшихся здесь. Шесть бронированных машин, приземистых, воняющих машинным маслом и горячим металлом. Охотникам пришлось их дожидаться – такой приказ прислали из Города Прозрения. Им не дали никаких объяснений, и вот уже без малого девяносто минут, как они позволяют своей добыче наращивать отрыв.

– Мы не должны были ждать, – говорит ему Картоно, но Нагасена не откликается. Ответ очевиден сам по себе. Да, они не должны были ждать, но всё внутри него бунтует против этой охоты. Он обзывает себя глупцом за то, что доверился знамениям, и говорит себе, что должен был продолжать без Головко и Сатурналии.

Он знает, куда ушла добыча, и он уже был бы там, если бы не его сотоварищи по охоте. И всё же он не отправился туда отдельно от них. Он ждал. Его самыми главными оружиями были скорость и неутомимость в преследовании, и он пожертвовал и тем, и другим.

Почему?

Потому что эта охота не служит делу правды, она направлена на то, чтобы её похоронить.

Сатурналия стоит на перекрёстке к востоку от него. Кустодий рвётся возобновить охоту, но не желает ослушаться приказа, который в числе прочих завизировали и его собственные повелители. Головко сидит вместе со своими бойцами, демонстрируя терпение, о наличии которого Нагасена и не подозревал. Генерал-майор относится к тем людям, для которых приказы абсолютны к выполнению, и если ему скомандуют, он не остановится перед тем, чтобы убить сотню невинных душ. Такие, как он, опасны, поскольку они способны воплотить в жизнь любой ужас, действуя в непоколебимой уверенности, что это послужит высшей цели.

Слышится скрежет камней и визг металла, и головная машина останавливается. Она имеет чёрно-красный окрас с эмблемами в виде крепостных ворот, поверх которых перекрещиваются чёрная секира и лазган. Головко и Сатурналия как раз присоединяются к Нагасене, когда открывается боковой люк, и из него появляется младший лейтенант в чёрном нагруднике и шлеме. Судя по его виду, ему хочется быть где угодно, но только не здесь.

Лейтенант марширует к Головко и вручает ему запечатанный приказный планшет одноразового использования.

Из латной перчатки Головко выскальзывает шифровальный жезл, и планшет мигает, пробуждаясь к жизни. На его плоской поверхности появляется мягкое свечение текста, и лицо генерал-майора раскалывает ухмылка свирепого предвкушения.

Нагасена уже видел его в такой ипостаси, и это ему не нравится.

– Что говорится в послании? – спрашивает он, опасаясь, что уже знает ответ.

Головко передаёт планшет Сатурналии. Кустодий изучает его содержимое и кивает, тем самым подтверждая подозрения Нагасены. Он отворачивается, когда Сатурналия протягивает ему планшет.

– Мы больше не охотники, – произносит Нагасена. – Не так ли?

– Так, – отвечает Сатурналия. – Мы – группа зачистки.

XXI

Катарсис / Я Могу Тебя Пришибить / Громовой Повелитель

Роксанна бросилась в руки Кая с пылкостью возлюбленной, надолго разлучённой с предметом своего обожания. Она обхватила его так крепко, что он испугался, не сломает ли она ему чего-нибудь внутри. Он обнял её в ответ, наслаждаясь телесным контактом с другим человеком и видом знакомого лица. Он и Роксанна проработали вместе на "Арго" много лет, хотя и не стали близки во всех смыслах этого слова из-за строгих норм поведения, которым обязывали следовать на борту всех кораблей Ультрадесанта.