гулять по городу с тяжёлым магнитофоном?
— Ах, это? Погодите минутку!
Катя подняла руку над головой, из «Волги», припаркованной у края дороги, тут же вышел подтянутый мужчина, и забрал у Кати сумку. Мне он даже не кивнул, да не больно-то и хотелось. Катя что-то сказала ему по-французски, повелительным тоном. Мужчина почтительно склонил голову, вернулся в машину, и тут же уехал.
— Ого! А Вы, Катя, оказывается немалая шишка во французской разведке! Этот малый, если на наши звания, никак не меньше старлея. Кто Вы, Катя? Для полковника Вы молоды, а вот для майора в самый раз!
Меня разбирал смех, но хоть и с трудом, я сохранял серьёзную мину, и тем удивительнее было для меня быстрая смена выражений на красивом личике Кати. В этот момент она повернула лицо вслед уехавшей машине, но я чётко проследил всю гамму: досада — разочарование — растерянность — злость — решимость, и, наконец, маска простодушного удивления:
— О чём ты, Юрий?
— Понятно! Вы целый генерал, и приехали специально для того, чтобы завербовать меня в своё буржуинство.
В глазах Кати промелькнуло облегчение: мальчик просто валяет дурака, а на самом деле он ничего не понял.
— Куда пойдём, мон женераль? — дурачусь я.
— Туда, где Вы будете предлагать мне бочку варенья и корзину печенья, а я буду торговаться за каждую печенюшку.
— О! «Сказку о Мальчише-Кибальчише»[94] знают и во Франции?
— Во всяком случае, все, кто изучает русский язык.
— Но Вы, Катя, куда бы хотели?
— Честно?
— Честно.
— Я бы хотела, чтобы Вы отвели меня куда-нибудь, где есть музыкальный инструмент, и нет посторонних. И чтобы Вы, Юрий, посвятили мне песню, которую ещё никто в мире не слышал.
— Нет ничего проще!
И мы отправились к площади Трёх Вокзалов. Катя оказалась интересной собеседницей, я тоже разговорчивый парнишка, так что по дороге мы не скучали.
У запасного выхода ЦДКЖ я обратился к вахтёру:
— Уважаемый, как бы мне увидеть курьера Кешу? Иннокентия.
— Кеша? Только что тут был.
Вахтёр обернулся в коридор и крикнул:
— Кеша, тут к тебе пришли товарищи!
— Я здесь! Что нужно? — тут же высунулся из недалёкой двери мой лохматый приятель.
— Кеша, это я, Юрий Бобров.
— Рад видеть, Юра! Что-то нужно? — спросил он, подходя вплотную.
— Кеша, познакомься, Это Катя, она корреспондент французской газеты. Катя, познакомьтесь, это Иннокентий, начинающий деятель советской и мировой культуры.
Кеша благодарно взглянул на меня, и восхищённо глядя на Катю, осторожно пожал её протянутую руку.
— Для друзей я просто Кеша.
— Очень приятно, Кеша. Я Катя.
— Кеша, у вас во дворце, не найдётся ли свободной комнаты с роялем?
— С роялем… А пианино вас устроит?
— Вполне.
— Тогда идёмте за мной, сейчас свободна кружковая комната. Пианино там очень хорошее. «Красный Октябрь», и настраивали всего неделю назад.
Комната оказалась небольшая, но уютная, хотя и без окон. Вместо окон висели большие картины, на одной из которых было изображен цветущий луг и хоровод на нём. Дичь несусветная! Кто же позволит топтать покос? За такие танцы самое малое — хворостиной по мягким местам. На другом полотне пианист увлечённо колотит по клавишам. По решительному лицу пианиста понятно, что парень он упорный, и пока он не сломает рояль, не остановится.
— Ну, ребята, вы тут устраивайтесь, а я побежал. Дела!
И с завистливым сожалением поглядев на Катю, Кеша ушел.
— Располагайтесь, Катя, а я сейчас сыграю Вам парочку новых мелодий.
— Юрий, может быть мы перейдём на ты? Иначе я чувствую себя безнадёжно старой.
— Почему бы и нет? Присаживайся, вон стулья.
— А можно я сяду рядом?
— Да ради бога!
Я сходил за стулом, и поставил его рядом со своим. Но Катя придвинула его ещё ближе, и села вплотную, так, что мы почти касались коленями. Пианино оказалось действительно с хорошим звучанием и прекрасно настроенным. Пробежав по клавишам, я начал играть попурри из песен и мелодий, которые здесь приписал себе.
— Что из сыгранного ты узнаешь?
У Кати оказался абсолютный слух и безупречная музыкальная память. Ну, или мои мелодии она слушала бессчётное количество раз, что вряд ли. Катя безошибочно называла мне все песни, даже те, от которых наши интеллигенты кривились и называли «простонародными», к примеру «Галину» и «Течёт ручей». Она знала даже «Аргентина-Ямайка 5–0»! Наконец я закончил.
— Катя, да ты, как оказалось, крупнейший в мире эксперт по творчеству Юрия Боброва!
Катя неожиданно покраснела. Немного помялась, но всё-таки спросила:
— Юрий, а правда, что все песни у тебя написаны по реальным событиям? Говорят, что «Дорогу в ад» ты написал после встречи с призраком.
— Ну что ты, Катюша! Моя мама, слава аллаху, жива и здорова. Это песня-предостережение, как и «Мусорный ветер», и «Маленькая девочка».
Взгляд Кати вильнул к моим рукам, и я задрал короткие рукава рубашки к самым плечам.
— Видишь, я никогда не резал вен.
— Прости, Юра, но, когда прошел документальный фильм о тебе и группе «Ария», возникло просто чудовищное количество слухов. Знаешь, как ты популярен среди студентов Сорбонны? На документальный фильм о тебе люди шли как на художественное кино!
— А я и не знал.
— СССР вообще закрытая страна, здесь мало что известно о Западе.
— Как сказать. Кто хочет узнать — узнаёт. В любой библиотеке имеется масса материалов по любому материку, по любой стране, причём в любом аспекте. Знаешь, сколько в моём посёлке общественных библиотек?
— Сколько?
— Восемь. А фонд, например библиотеки железнодорожного клуба, сто семьдесят тысяч экземпляров. Понятно, что многие книги в нескольких экземплярах, но само по себе неплохо, правда?
— Прости, я не знала таких подробностей об СССР.
— Ладно, чтобы не смущать тебя, сыграю латиноамериканский мотивчик. Называется «Ламбада».
Помните, друзья мои, шедевр от группы «Каома»? В семидесятые годы «Ламбада» тоже понравилась.
— Замечательный танец! — восхитилась Катя — Весёлый и энергичный.
— К нему неплохо было бы написать текст, но ни я, ни Дина не владеем ни испанским, ни португальским языками.
— А хочешь, я напишу стихи к этой мелодии? Я владею испанским.
— Напиши. Ноты дать?
— Не нужно, я запомнила.
— А вот ещё: называется «Девушка, поющая блюз».[95]
И я начал играть мелодию песни, которая в моём будущем прославила Патрицию Каас.
— К этой песне нужны слова по-французски.
— Юра, разрешишь мне написать стихи и для неё?
— Пожалуйста! А теперь последняя песня. Называется «Иди ко мне».
Эту песню группы «Алиса» лучше петь и слушать под полноценное оркестровое сопровождение, но и под хорошее пианино она звучит тоже неплохо.
Иди ко мне!
Если случится ночь,
