тебе услугу.
— Да. Я никогда этого не забуду.
— Да черт побери, я не ради этого вспомнил! Посмотри мне в лицо и дай слово, что ты будешь на моей стороне. Скажи это, и я поверю тебе.
— Клянусь словом индейского воина — я твой друг!
— Правда, Нелати? Тогда прости, что я сомневался в тебе! Твою руку!
Они обменялись дружеским рукопожатием.
— Я доверяю тебе больше, чем свою жизнь, — доброе имя и судьбу самой замечательной, подобной ангелу девушки, какую я только видел…
— Элис Роди?
К удивлению охотника, Нелати сам произнес это имя.
— Да, это была она. Но как ты смог догадаться?
— Потому что я никогда о ней не забываю.
Охотник издал странное восклицание.
— Хо-хо! — произнес он негромко. — Вот в каком направлении дует ветер? Бедняга! Боюсь, у тебя нет ни одного шанса!
— Я тоже боюсь этого, — заметил Нелати, услышавший слова охотника. — Но пойдем! Я кончу то, что она начала. Несмотря на риск, я помогу тебе вернуть свободу.
— Рад это слышать.
— Тогда иди за мной!
Индеец быстро пересек открытое пространство за домом и пошел к опушке леса. Освобожденный пленник молча шел за ним.
Они остановились в тени виргинских дубов, и здесь Кэррол увидел лошадь.
— Она твоя, — сказал Нелати. — Двигайся прямо по тропе, и ты свободен.
— Нелати, — ответил охотник, — ты оказал мне большую услугу. В обмен на это хочу дать тебе совет: откажись от девушки, которая стала вашей пленницей, отправь ее назад, к ее народу, и забудь о ней.
— Ты хочешь сказать, если я смогу забыть?
— Ну, я сам не очень хорошо разбираюсь в таких вещах, но мой совет: откажись от нее. Ты будешь гораздо счастливее, — неожиданно страстно добавил он. — Эта девушка выше тебя и меня или таких, как мы. Она, как ангел небесный, выше смертных. Поэтому откажись от нее, парень, откажись!
Снова пожав Нелати руку, старый охотник сел в седло, сжал ногами бока лошади и уехал свободным человеком.
— Давай, семинольская животина, — обратился он к лошади, — унеси меня в открытые саванны. Будь я проклят, если снова вмешаюсь в дела людей. Те, что называют себя цивилизованными, нисколько не лучше этих дикарей, и наоборот.
Эта проблема занимала умы многих, а не только Криса Кэррола.
Глава XL
РАССКАЗ ИНДЕЙСКОГО ВОЖДЯ
Старый охотник исчез из поля зрения и вообще из нашего рассказа, а мы вернемся в индейский поселок, где в таких необычных условиях жила Элис Роди.
Несчастную Сансуту похоронили среди развалин старой крепости.
Полевые цветы, которые так любила девушка, расцвели над ее могилой.
Вакора и Нелати присутствовали на похоронах, оба горевали.
Сразу вслед за этим дела войны потребовали их отъезда. Вакора продолжал отсутствовать, но его двоюродный брат украдкой навещал поселок, как видно из предыдущей главы.
Некоторое время энергично искали сбежавшего Кэррола, но наконец отказались от поисков.
Тем временем жизнь пленницы проходила без перемен. Помощь, которую она оказала охотнику, принесла ей большое удовлетворение. Элис сразу узнала о том, что его схватили, и решила помочь ему бежать. И не подозревала о появлении Нелати и его своевременной поддержке.
В тот вечер индейский юноша проехал много миль, чтобы просто постоять под ее окном.
Ощущение близости к ней приносило ему счастье. Он уехал, так и не увидев ее.
Прошли недели с тех пор, как Сансуту похоронили в развалинах старой крепости. Ее белокожая подруга часто навещала ее могилу.
И Вакора, вернувшийся в поселок, увидел Элис именно там.
Она сидела на том же самом камне, на котором когда-то Сансута опустила голову ей на грудь. Заметив приближающегося вождя, Элис встала, словно собиралась уходить.
— Ты уходишь из-за меня? — спросил он.
— Нет. Становится поздно, и я должна вернуться в свою тюрьму.
— В твою тюрьму?
— Разве это не тюрьма?
— Это не тюрьма, и ты не пленница. Ты давно уже свободна.
В голосе девушки звучала печаль, тронувшая сердце вождя индейцев:
— Свобода хороша для тех, кто может ей радоваться.
— Ты несчастна?
— Как ты можешь это спрашивать — ты, который сделал так много… — Она, заколебавшись, замолчала, не решаясь причинить боль.
— Сделал так много, чтобы ты стала несчастной. Ты права, я был орудием в руках судьбы, и ты своим несчастьем обязана мне. Но ведь я только инструмент, а не причина. Моя воля не имеет голоса в моих действиях, и двигало мною только одно — долг!
— Долг? — переспросила она, скривив губы.
— Да, долг! Я могу это доказать, если захочешь меня выслушать.
Она снова села и негромко ответила:
— Я слушаю тебя.
— Представь себе индейского вождя, сына испанки. Отцом его был семинол. Теперь и мать и отец его мертвы. Он вырос среди народа своего отца и выучился всему, чему индейцы обучают свою молодежь. Тогда у семинолов существовали школы. Их основали белые миссионеры и по-прежнему их возглавляли. У них было и желание и умение учить. От них Вакора узнал все, чему учат детей бледнолицых. Ум его принадлежал народу матери, сердцем он склонялся к народу отца.
