С моей точки зрения, уход доллара с роли мировой валюты уже практически предрешен, и не какими-то производственными или информационными моментами, а закономерностями действия чисто финансовых механизмов.
Кстати, когда атака на рынки Юго-Восточной Азии провалилась, западные финансисты поняли, что перспективы для них плохи и доллар не устоит. Именно поэтому они сняли все ограничения на пути евро как новой резервной валюты Запада. Это — именно резервная валюта для увода и спасения активов крупнейших финансовых групп из-под обломков долларовой системы. И нынешние колебания курса евро во многом зависят от того, как оценивается вероятность атаки на доллар из "зоны юаня". Если кажется, что она приближается,? евро растет, если кажется, что она отдаляется,? евро падает.
Но в условиях подобной неопределенности нельзя жить вечно. Поэтому Запад просто обязан пойти на какие-то дополнительные защитные меры. Например, осуществить возврат к валютной системе, основанной на золоте. И нынешнее невероятное понижение цен на золото означает только то, что кто-то его скупает. Больше ничего.
Вопрос о возврате к золотому стандарту уже обсуждался. Рейган почти сразу же после прихода к власти создал комиссию по золоту, которая изучала возможности возврата к той или иной форме золотого стандарта. Было это в 1981 году, буквально через три года после утверждения ямайской системы с бумажным долларом в качестве единственного мерила других валют. Это известная вещь, о ней говорится даже в популярном двухтомнике "Экономикс", изданном у нас в 1992 году. Но потом решили еще поиграть в долларовую рулетку, и вот уже на протяжении двух десятилетий в нее играют. Жить и развиваться с такой валютной системой нельзя — с ней можно только перераспределять имеющиеся активы. То есть мы были свидетелями неолиберального аналога пролетарской революции. Но его время заканчивается.
В этом отношении очень многое зависит от развития политических событий, однако общая тенденция совершенно очевидна. И возникает естественный вопрос, каким образом Китай захочет распорядиться своими долларовыми активами в период, непосредственно предшествующий краху доллара. Я думаю, в этой ситуации они заблаговременно попытаются через посредников скупить в России все, что можно скупить. Если к тому времени Греф и компания пробьют распродажу земли, то земля если не во всей России, то на Дальнем Востоке и в Сибири может быть скуплена китайскими банками — при этом Греф будет думать, что все приобретается его друзьями-американцами и находиться на верху блаженства. А потом на сцену выйдет реальный хозяин.
К подобному развитию событий следует быть готовым. То есть вначале мы будем иметь дело с "подвешенным" долларом, вокруг статуса которого будут происходить сложные политико-финансовые процессы — и только после этого возможна серьезная согласованная атака против американской валюты. При этом Запад будет вкладываться в евро, а Восток — в российские недра. Я готов даже предположить, что реальный обвал доллара начнется только после того, как наше огромное пространство будет выставлено на распродажу по самой последней, бросовой цене.
ПАРШЕВ А.П
Среди присутствующих здесь авторов я отношусь к весьма редким приверженцам протекционизма и считаю, что именно такое направление развития разумно и выгодно для России. Тем не менее у большинства наших сограждан тяга к интеграции в мировой рынок до сих пор не остыла, несмотря на уже накопленный опыт, не всегда удачный, а порой и прямо катастрофический. Возвращаясь к теме мирового кризиса, должен заметить, что раз уж сами американцы говорят о каких-то опасных тенденциях мирового развития, значит, у них действительно не все гладко, и правила игры могут серьезно поменяться в самое ближайшее время.
Но когда речь идет о глобализации, то надо понимать: глобализация вовсе не означает, что вся экономика перешла на использование каких-то высоких технологий и ими питается. Нет, потребление самых простых, элементарных ресурсов странами Запада растет, может быть, не слишком быстро, но оно, во всяком случае, и не снижается. Вот такой, например, факт: в России, самой холодной стране мира, за год на человека расходуется 9 тонн условного топлива, а в США — 11 тонн, в расположенной севернее Канаде — еще больше, около 13 тонн. Понятно, что это не жизненно необходимый, а комфортный уровень потребления. И то же касается практически всех видов основных ресурсов, какие только существуют: бумага, алюминий и т. д. Уровень их потребления на Западе в несколько раз выше, чем в России, и в десятки раз выше, чем, скажем, в странах "третьего мира". И реальное производство, которое якобы исчезло из современной экономики, вовсе никуда не исчезло, а перебазировалось в этот самый "третий мир". Наверное, любой, кто побывал в Америке, знает, какое там засилье импортных (особенно китайских) товаров, хотя на них, может быть, и стоит метка американской фирмы-производителя. На мой взгляд, вся экономика глобализации характеризуется тем, что Запад оставил себе высокотехнологичное производство, а массовую продукцию перевел в "третий мир". И если начало ХХ века ознаменовалось вывозом капитала, который обеспечивал приток сырья и рынки сбыта основным индустриальным странам, то сегодня мы сталкиваемся с вывозом информации, который обеспечивает приток капиталов и товаров из остального мира в гедонистические страны Запада.
Так вот, о чем говорил глава Федеральной резервной системы США Алан Гринспен, что его, собственно говоря, беспокоит. В нашей книге в статье Михаила Делягина приведена небольшая табличка. В прошлом году у Америки дефицит торгового баланса был, по-моему, около 340 миллиардов долларов, в этом году, по ряду оценок, он составит уже 420 миллиардов. То есть Америка производит для мира все меньше и меньше, а мир для Америки все больше и больше. Разница покрывается долларами, или, как у нас иногда говорят, "бамажкой". Вот это и есть реальная основа и заявлений Гринспена, и статей Хазина с Григорьевым, и проведения нашего "круглого стола". В современном мире чувствуется значительное напряжение и хорошо видно, что дальше такая ситуация не может продолжаться, причем на нее существуют не только финансовые, но и ресурсные ограничения. Вот идет беспрецедентный рост спроса на энергоносители, и все прогнозы говорят, что он и дальше будет увеличиваться, в первую очередь со стороны китайской экономики и сопряженных с ней экономик Юго-Восточной Азии. А прироста разведанных запасов энергоносителей в ближайшие 20 лет по прогнозам, например Всемирного энергетического совета, которые всегда оправдывались, не предполагается, возможно даже их сокращение. То есть спрос-то растет, а физических возможностей удовлетворить его уже нет. И способна ли современная модель экономики работать в условиях постоянного скольжения под горочку, сможет ли она функционировать "на тормозах" — это большой вопрос, на который сегодня, наверное, ни у кого нет обоснованного ответа.
АНИСИМОВ А.Г
Я дал свое согласие участвовать в этом сборнике на основании того, что хорошо знаю его авторов и каждого из них достаточно глубоко и искренне уважаю. В авторском коллективе не хватало человека, который мог бы посмотреть на возможный крах доллара с внешнеполитических позиций. Я постарался сделать это с тем большим удовольствием, что так называемая концепция внешней политики, поддержанная нашим Президентом, на деле не может претендовать на концептуальное значение. Это скорее различные записки по конкретным вопросам внешней политики, скомпилированные в один текст и представленные на подпись Путину. Поэтому в своем материале я попытался дать и оценку этой концепции, и оценку современного состояния внешней политики России.
Главная проблема заключается, на мой взгляд, в том, что сегодня идет борьба глобальных программ, и уже на этом, программном уровне, о чем говорил до меня Михаил Геннадиевич Делягин, происходит вмонтирование тех или иных структурных элементов в реальные процессы. Я имею в виду прежде всего внешнюю политику Российской Федерации, которая сегодня монтируется в иностранные программы и является средством решения чужих проблем. А уже отсюда вытекают все наши "успехи" — будь-то Югославия, Ближний Восток или многообещающие визиты Президента туда и сюда, которые не приводят в итоге к каким-то положительным для России сдвигам. Все это просто следствие того, что функционирование по чужим программам не может принести России никаких дивидендов.
Другой интенцией моего участия в этом сборнике была принципиальная незаконченность дискуссии о многополярном или многополюсном мире. Она очень активно шла с 1993 года, и одно время казалось, что Евгений Максимович Примаков эту проблему и эту дискуссию закрыл. Но последовавшие затем события убеждают меня в обратном: дискуссия эта продолжается уже не в теории, где все ясно, а на практике. И в этом смысле материалы и подходы, представленные в данном сборнике имеют важнейшее значение, поскольку ставят принципиальный вопрос: а приемлема ли вообще для мира и для России однополюсная модель, тем более — модель во главе с Соединенными Штатами Америки? Приемлемо ли для нас вообще обсуждение этой проблемы? И я в своей статье даю однозначный ответ, что будущее России возможно только в многополюсном мире, при сетевой структуре взаимодействия ведущих мировых держав. В ином случае нам грозит распад и поглощение другими "центрами силы".
