потемнели, как будто он только что понял то же самое. Мое ядро было расположено прямо над его членом, тонкие слои нашего нижнего белья были единственным барьером между нами. Грудь к груди, бедра к бедрам, кожа к коже.
Мои легкие сжались, и я забыла, как дышать. Мои руки обвились вокруг его плеч.
Время остановилось, и мир остановился.
Выражение его лица было чем-то, чего я никогда раньше не видела, и мне хотелось бы знать, о чем он думает. Его челюсть тикала, мышцы подергивались. Его зрачки были расширены и темны, а голубые глаза бурлили непроницаемыми эмоциями. Мы смотрели друг на друга слишком долго, чтобы быть просто друзьями.
— Лила, — прохрипел он. Его голова склонилась к моей, его дыхание окутало мои губы.
Я видела это в его глазах; Мэддокс собирался поцеловать меня.
Нет, не надо.
Да, пожалуйста.
Его губы приоткрылись, пленяя меня. Он прижал меня ближе к себе.
Мое сердце забилось, а желудок скрутило, внутри бушевали бабочки. Я чувствовала его твердость между своими бедрами. Мэддокс, конечно, не остался равнодушным. Ведь он был парнем. Его член дернулся, прижимаясь к моей киске сквозь слои. Мне было жарко, мое ядро превратилось в расплавленную лаву, и мне было больно.
Ему просто нужно было сдвинуть мои трусики в сторону и вонзиться в меня.
Он мог бы…
Я была открыта для него; мои бедра были раскинуты вокруг его бедер.
Словно не в силах остановиться, он качнулся в меня, слегка надавливая на мою киску.
С моих губ сорвался тихий всхлип, и мои глаза закрылись.
Тут-то он и сорвался.
Мэддокс грубо оторвался, вода вокруг нас резко запульсировала. Он выскользнул из моих объятий, заставив мои ноги упасть с его талии.
— Холодно. Мы должны выйти, — сказал он хриплым голосом. Казалось, он проглатывает слова и с трудом говорит.
Моя грудь треснула, и жгучая боль пронзила мое тело, когда Мэддокс уплыл от меня, не сказав больше ни слова.
Чувствуя себя более одинокой, чем когда-либо, я нырнула под воду с головой и снова вынырнула, чтобы подышать воздухом, надеясь, что холод ослабит жар моего тела и прояснит мой разум.
Это не сработало.
Я медленно выбралась из воды. Мэддокс сидел на песке, все еще полуголый, спиной ко мне. Мое горло перехватило от эмоций, которые я не могла объяснить, и я уселась с ним на песок. Спина к спине, лицом в разные стороны. Я смотрела на волны, позволяя им успокоить мое кровоточащее сердце.
Через некоторое время наше дыхание выровнялось, наши тела больше не были мокрыми от купания нагишом. Мэддокс прочистил горло. Я повернула голову в сторону, держа наши спины прижатыми друг к другу. В поле зрения появилась его рука.
Он показывал мне свой мизинец.
Боже, Мэддокс.
Непролитые слезы затуманили мое зрение.
— Друзья? — спросил он низким голосом.
Я обхватила его своим мизинцем.
— Друзья.
Мы оба солгали себе, но так было лучше. Это должно было быть.
* * *
Мэддокс
Низкий стон вырвался у меня прежде, чем я смог остановиться. Схватив подушку, я накрыл ею лицо, а моя рука потянулась к члену. Это было так неправильно; я не должен хотеть ее. Не так. Никогда.
Так. Блядь. Неправильно.
Прошлой ночью наши тела прижались друг к другу в воде под ночным небом — я чуть не потерял контроль. Я почти трахнул ее, прямо там.
И на мгновение я подумал, что Лила собирается позволить мне.
Мы оба приближались к чему-то опасному, и я не знал, как остановиться.
Потому что я мог думать только о ее губах — о том, как они расходятся, когда она произносит мое имя; ее глаза — как они темнеют, когда она смотрит на меня. Ее гладкая шея — так, как мне хотелось укусить ее мягкую плоть и оставить на ней свои следы. Ее руки… как я задавался вопросом, как они будут ощущаться вокруг моего члена. Ее чертовы сиськи, маленькие и задорные, идеально подходят для моих рук. Она была создана для меня.
Бляяядь.
Я сжал свой член ладонью, сжимая его у основания, прежде чем накачать всю длину кулаком.
Она была в комнате, смежной с моей. Стены были такими тонкими, что она наверняка могла слышать, как я дрочу. Но я не мог остановиться. Я пытался, черт побери. Я пытался.
Мне было тяжело, больно и… я хотел ее. Больше, чем я когда-либо хотел чего-либо в своей жизни.
Я вздрогнул, представив, как засовываю два пальца в ее сладкую киску. Она сжималась вокруг меня, стонала, и я вырывался, дразня ее, пока она не начала корчиться от желания, прежде чем засунуть те же два пальца ей в рот и потребовать, чтобы она попробовала себя.
Такие грязные, грязные мысли.
Из меня полились рваные, гортанные стоны, и я заглушил их подушкой. Я дрочил свой член кулаком, злясь на то, что чувствую, но переполненный такой сильной потребностью, что не мог заставить себя остановиться. Мышцы моих бедер напряглись, мой член стал тяжелым и набухшим в моей ладони, когда я приблизился к своему освобождению.
Так. Блядь. Неправильно.
Так. Блядь. Правильно.
Толстые потоки спермы брызнули на мой живот и покрыли мою ладонь, когда я кончил, струя за густой струей, и я продолжал сжимать свой член, накачивая его, пока мое тело не дернулось, и с моих губ не сорвался рваный, задыхающийся стон.
— Лила.
ГЛАВА 36
Лила
Непонятное давление между нами становилось все труднее игнорировать. Через месяц после нашего пребывания в Калифорнии, которое было напряженным и неловким, ситуация между мной и Мэддоксом оставалась прежней.
Мэддокс стал жестким, и расстояние между нами увеличивалось.
Я хотела бы найти способ все исправить, но было ясно, что назад дороги нет, как бы ни хотел один из нас.
Я сидела на диване, уставившись в телевизор, хотя на самом деле я не смотрела на экран, когда Мэддокс вошел в мою квартиру. У него было пустое выражение лица, а в руке он держал лист бумаги. В последний раз мы виделись два дня назад, после последних экзаменов. Этот семестр был официально закончен.
— Мы едем в Париж, — объявил он. — Я и ты.
Я и ты. Я чуть не рассмеялась, холодным, лишенным юмора смехом. Раньше это было мило, когда мы так говорили, но теперь это причиняло боль.
Я и ты. Но надолго ли, Мэддокс? Мы уже были на грани разрыва.
— Париж, почему? — прохрипела я, прежде чем прочистить горло. Я не хотела, чтобы он прочитал эмоции на моем лице.
— Через четыре дня у меня день рождения. Дорогой папочка подарил мне билеты в Париж. Точнее, он прислал их мне по почте.
Это означало, что его родители явно не планировали провести день рождения Мэддокса
