Я поднял свой кожаный саквояж:
— Тогда едем домой.
Холмс поднес палец к губам:
— Минуточку, дорогой Ватсон. Значит, вы доверяете мнению местной полиции?
— Если нет доказательств противоположного.
— Существует одна загадка в этом деле, для решения которой скорее пригодился бы психиатр, нежели детектив. Говорят, что мисс Камилла Холланд была благовоспитанной незамужней дамой приблизительно пятидесяти лет — то есть гораздо старше Дугала. Она состояла в странной лондонской секте, именующей себя Католической апостольской общиной, и посещала церковь на Гордон-сквер. Весьма обеспеченная одинокая леди, из родственников у нее оставались лишь двое племянников, с которыми она крайне редко виделась.
— Неудивительно, что никто не знает, куда она исчезла.
— Еще один момент, Ватсон. Похоже, с мисс Холланд не все так просто. Да, ей было около пятидесяти. Однако она следила за своей внешностью, красила волосы и выглядела лет на десять моложе. Говорят, она даже добивалась права носить брюки. Кроме того, выяснилось, что чопорная Камилла Холланд одновременно могла играть роли обольстительной вамп и строгой повелительницы. Афродита и Юнона в одном лице.
— Мой дорогой Холмс, в этом нет ничего странного. Несомненно, зрелая женщина, приложив определенные усилия, может казаться моложе своего возраста. Что касается строгости, то неуверенные в себе дамы, не имеющие большого опыта в общении с мужчинами, порой ведут себя с ними как властные матери. Такой тип вряд ли назовешь необычным. Никакой загадки я здесь не вижу.
— Вопрос в том, — возразил он, — как это благовоспитанное набожное создание очутилось в руках записного сластолюбца Дугала.
— Возможно, она и не была в его руках.
— Но почему она представлялась всей округе как миссис Дугал?
Я пожал плечами и решил не ввязываться в спор.
— К сожалению, Холмс, мы с вами неоднократно убеждались, что чистые, неискушенные натуры зачастую тянутся именно к развратникам и негодяям, а вовсе не к порядочным мужчинам своего круга. Вот и все, что я могу ответить.
Мой друг посмотрел в окно на безоблачное небо и болотистую равнину, раскинувшуюся до самого горизонта.
— Это правда, — согласился он. — Как и то, что самые необузданные женские желания чаще расцветают в закрытой школе или в доме приходского священника, чем в воровском притоне. Однако не удивлюсь, если ее похоронили где-то поблизости.
— Если, несмотря на ваше предположение, мы поселимся в доме Дугала, то и нас с вами могут похоронить неподалеку. Мы уже опоздали в Бишопс-Стортфорд к утреннему поезду. Теперь можем пропустить и поезд из Кембриджа, отходящий в половине второго.
Осыпая упреками своего друга, я отчетливо понимал: он не отступится от этого дела. А я не могу вернуться в Лондон без него.
IV
Более близкое знакомство с капитаном не успокоило меня. Это был дородный человек с густой копной волос, окладистой каштановой бородой, которую тронула седина, и высоким выпуклым лбом. Глаза с монгольским разрезом смотрели на мир с жесткой насмешкой. Вопреки сомнениям Холмса, я сразу же узнал в нем главного участника вчерашних вакханалий. Именно он стоял прошлой ночью в поле в окружении обнаженных велосипедисток.
Вне всякого сомнения, завсегдатаи трактира превозносили его добродетели лишь потому, что состоятельный владелец фермы не раз угощал их выпивкой за свой счет. В доме прислуживали две молодые, довольно неуклюжие девушки — Салли и Агнесс. Не могу сказать, что заметил какую-либо фривольность в отношениях хозяина и служанок, однако взгляды, которые они время от времени бросали друг на друга, были красноречивее любых слов. Ночные оргии в полях больше не повторялись. Дугал не был настолько безнравственным, чтобы развлекаться прямо под окнами у своих гостей. Я решил, что на время нашего пребывания в доме он поселил своих велосипедисток где-то в другом месте.
Должен признаться, что и еда, и комнаты не шли ни в какое сравнение со скудными условиями в доме мисс Пирс. Капитан Дугал питался отдельно, но и на наш стол подавали хорошо приготовленные блюда и местное пиво вдобавок. Холмс изображал увлеченного своей работой энтомолога. Поэтому на следующее утро мы с «профессором из Кембриджа» отправились в Бишопс-Стортфорд, чтобы купить сачок для ловли бабочек, флакон с хлороформом и футляры для пойманных экземпляров. Холмс решил на всякий случай отослать телеграмму Лестрейду в Скотленд-Ярд. Я разобрал только последнюю строчку: «Ответ отошлите Мэрдену, полиция графства Эссекс, станция Саффрон-Уолден, письмо вышлю позже».
В тот день законспирированный Холмс в фетровой шляпе, твидовом костюме и гетрах, с лупой в руке и сачком на плече пошел на прогулку в одиночестве. В ранце лежали футляры для бабочек и морилка. По всей округе расцветали под майским солнцем яркие белые цветы, в оврагах весело журчали ручьи.
Я осмотрел наше жилище. Ферма Моут, как называл ее Дугал, была окружена лужайкой шириной в двадцать футов. За ней пролегала наполненная водой канава. Единственный мостик вел к хозяйственному двору с хлевом и стойлом для лошади. За стеной деревьев виднелись пруд и сарай, дальше до самого горизонта тянулось пастбище.
На другое утро, прихватив бутерброды и флягу, мы вместе с Холмсом отправились на поиски пурпурных императоров и мраморных белянок. Как только ферма скрылась из виду, мой друг свернул в сторону деревни Квендон. За несколько минут мы договорились об аренде пролетки с лошадью и около одиннадцати часов уже беседовали с инспектором Мэрденом в приемной полицейского участка в Саффрон-Уолдене. Он был высок и худощав, а на его лице застыло мрачное выражение, которое более подошло бы гробовщику. Тем не менее он показался мне толковым полицейским, говорил медленно и спокойно, тщательно взвешивая аргументы. Прежде чем он закончил, мне стало ясно: мы поступили бы абсолютно правильно, быстро собрав свои вещи и уехав домой. Это лучшее, что мы могли бы сделать.
— Не понимаю вашего беспокойства, мистер Холмс, — вежливо начал инспектор. — Мисс Холланд уехала от капитана Дугала, как рано или поздно поступали все остальные его пассии. Да, ходили какие-то слухи, но так бывает всегда. Мы навели справки — осторожно, разумеется, — и получили исчерпывающие ответы. Не думаю, что он или она знали, что мы ими интересовались.
— Вероятно, вы действовали не так аккуратно, как это можем сделать мы, находясь в доме Дугала, — резко возразил Холмс.
— Не стану спорить. Однако полиция не должна заниматься шпионажем. Чего и вам не советую, сэр.
— Куда исчезла леди?
— Насколько я понял, она оставила капитана Дугала и уехала за границу с другим мужчиной. Как мне объяснили, он ждал ее на собственной яхте. Перед тем как уехать, мисс Холланд приобрела новую, подобающую случаю одежду. У капитана не было причин прогонять ее, поскольку все это время он имел возможность спокойно распоряжаться ее деньгами.
— И много он тратил?
Мэрден поморщился:
— Не знаю, сэр. Он живет на доходы от своей фермы. Во всяком случае, это было так, когда мы его проверяли. С тех пор он, как говорится, ни в чем себе не отказывал.
— А что теперь с ее счетами?
— Она никогда не брала наличные в банке. По нашим сведениям, у мисс Холланд была чековая книжка, и при необходимости она просто выписывала чек. Деньги хранятся в Национальном провинциальном банке на Пикадилли. Ее биржевой маклер — мистер Харт с Олд-Брод-стрит в Сити. Она пользовалась его услугами еще до того, как переехала сюда. Мистер Хеслер, ее коммерческий агент, и мистер Эшвин, бухгалтер Национального провинциального банка, уверяют, что подписи на чеках соответствуют той, что она ставила раньше, до того как перебралась в наши края. Мы проконсультировались у экспертов, и те подтвердили, что почерк совпадает.
— Эти подписи…
— Ах да, мистер Холмс. Ваша слава летит впереди вас.
Мэрден со сдержанной улыбкой открыл ящик стола и вытряхнул из конверта несколько снимков. Это были копии подписи пропавшей, сделанные в архиве по нашей просьбе. Я отчетливо разглядел ее росчерк и в книге регистрации клиентов, и на банковском чеке: «Камилла К. Холланд». Еще в конверте лежала фотография хорошо сложенной, симпатичной женщины с элегантной прической.
— Золотоволосая, — предположил я с непонятной уверенностью.
— Да, именно такой она и была, доктор Ватсон. И может быть, остается до сих пор.
Холмс несколько минут изучал снимки с помощью лупы, затем поднял голову:
— Мне неприятно признавать это, мистер Мэрден, но подписи на чеке и в книге регистрации, вне сомнения, сделаны одной и той же рукой.
— Вот такие дела, сэр, — философски заметил инспектор. — Если это ее подпись, то она, безусловно, была жива спустя два года после того, как появились слухи о ее исчезновении.
