Набрав единственный забитый в память телефона номер, Уоллес, сидевший за скалой, прижавшись спиной к холодному камню, с радостью услышал гудки, говорившие о том, что хотя бы спутниковая связь еще работает.
-- Слушаю, - раздался наконец спокойный, даже слишком спокойный, точно у лишенного эмоций киборга, голос. - Говорите.
-- Это Янки-шесть, - назвал Уоллес свой код, присвоенный на время операции. - Требуется поддержка. Группа заблокирована на перевале у высоты две тысячи триста. Попали под сильный пулеметно-минометный огонь. Вы можете расчистить нам дорогу на юг?
-- Мы потеряли спутник, и пока не имеем точных данных о диспозиции сторон, - все так же безжизненно ответил неизвестный собеседник. - В ваш район направлен беспилотный разведчик, время подлета - не более двадцати минут. Мы определили ваши координаты. Не меняйте позицию и ждите дальнейших указаний.
-- Черт, нас же здесь всех перебьют, - Уоллес не смог сдержать эмоций. - Какого дьявола нам ждать, русских штурмовиков?
-- Ожидайте, Янки-шесть, - в голосе человека на другом конце линии прорезалась легкая насмешка, а затем соединение оборвалось.
Пока боевики Шарипова вели почти бессмысленную перестрелку с засевшими на вершине горы десантниками Глушкова, беспилотный разведчик RQ-5 "Хантер" уже вошел в воздушное пространство России. Он летел очень низко, пользуясь складчатым рельефом местности, и потому оказался незамеченным сканировавшими воздух вдоль границы с Грузией русскими радарами, а также немногочисленными самолетами, находившимися в это время в воздухе.
Беспилотный самолет взлетел с авиабазы неподалеку от грузинского города Гори, и сейчас двигался, подчиняясь командам с земли, которые подавали офицеры ВВС США, числившиеся инструкторами, обучавшими грузин управлять беспилотными разведчиками. Картинка с камер, установленных на "Хантере", передавалась одновременно и на авиабазу, и в американское посольство в Тбилиси. Сидевшие в фургоне мобильной станции управления американские офицеры, в прочем, не участвовали в разыгрывавшейся комбинации. Они лишь вели "Хантер" в заданный квадрат, ведя наблюдение за тем, что творилось на земле. Кто еще пользовался поступавшими с разведчика в режиме реального времени данными, американцы не знали.
Конечным пунктом назначения, где должен был завершиться долгий перелет, было горное ущелье на границе Грузии и Чечни. Оператор, управлявший самолетом-роботом, ввел координаты этого перевала, вдруг приковавшего внимание представителей почти всех разведывательных служб США, находившихся в это время в Закавказье, и "Хантер" послушно лег на указанный курс.
Беспилотник летел не сам по себе, но под пристальным наблюдением сразу с нескольких пунктов. Прежде всего, за полетом разведчика следили операторы с борта летающего радара "Сентри", самолета радиолокационного обнаружения и наведения, что описывал сейчас круги возле российско-грузинской границы, ближе к побережью Каспийского моря. Они были готовы в случае необходимости перехватить управление самолетом, если вдруг возникнут какие-либо сложности у наземного оператора.
Также за полетом беспилотного разведчика внимательно наблюдали с борта нескольких натовских кораблей, державшихся сейчас возле морской границы России в Черном море. Правда, их возможности были чуть меньше, поскольку мощные радары с трудом могли отслеживать такой небольшой объект, как разведчик, летевший среди гор на предельно малой высоте.
Благополучно преодолев развернутую вдоль границы систему противовоздушной обороны, никак не отреагировавшей на такой маленький объект, "Хантер" наконец оказался в точке назначения, и принялся описывать круги над ущельем, ставшим местом ожесточенного боя отступающих боевиков и роты русского десанта. Мощные камеры включились по команде с земли, и спустя пару минут в пункте управления уже начали получать информацию о происходящем на земле. Системы видеонаблюдения разведчика сканировали пространство в видимом и инфракрасном спектре, а мощные компьютеры, установленные на земле, обрабатывали полученное изображения, предоставляя операторам уже трехмерную модель перевала.
-- Вот они, - старший из трех агентов ЦРУ, координировавших действия боевиков, среди которых было несколько его коллег, указал на несколько точек на гребнях гор. - Это русские. Они неплохо устроились - простреливают все ущелье, к тому же подобраться к ним можно только под плотным огнем.
-- Да, похоже, наши чеченские друзья попали в ловушку, - задумчиво кивнул второй агент, не отрываясь глядевший на экран. - Нам сообщили, что в воздух поднято полдюжины русских штурмовиков, которые будут над перевалом спустя минут сорок. Если чеченцы не прорвутся, они там так и останутся.
-- Прорыв приведет только к новым жертвам, - возразил третий агент. - У русских минометы и тяжелые пулеметы, а боевики все тяжелое вооружение бросили при отступлении. К тому же их численное превосходство далеко не так существенно, как кажется, а при том, что русские неплохо укрепились, оно и вовсе сходит на нет.
-- Значит, придется прибегнуть к помощи грузинских товарищей, - решил первый агент. - Не зря же мы перебрасывали их к границе. Пусть помогут своим братьям-чеченцам. - Он потянулся за трубкой спутникового телефона.
А спустя еще несколько минут на экране ноутбука, размещенного в кузове армейского грузовика, стоявшего на склоне горы в считанных километрах южнее границы, появилось изображения ущелья, где были заперты боевики, с высоты птичьего полета. Внимательно изучив картинку, грузинский майор начал четко отдавать команды расчетам развернутой тут же артиллерийской батареи.
-- Ориентир пять, дальность - двенадцать, - стволы шести орудий, уже устаревших, но все еще остававшихся грозным оружием в умелых руках гаубиц Д-30, подчиняясь командам, взметнулись вверх. - Осколочным - огонь!
Грохот слитного залпа прокатился над склоном, и начиненные двадцатью килограммами взрывчатки снаряды устремились на север, чтобы разорваться уже на территории другой страны.
Благодаря воздушной корректировке первый залп оказался очень точным, и все шесть снарядов взорвались точно на гребне западной горы. Осколки стальной косой смели окопавшихся солдат, а тех, кто оказался чуть более везучим, сбивала с ног ударная волна.
-- Какого хрена, - капитан Глушков, находившийся чуть позади своих бойцов, продолжавших вести вялую перестрелку с, казалось, уже готовыми отступить боевиками, сперва не понял, что произошло. В голове его стоял гул, во рту чувствовался привкус крови. - Что творится, мать вашу?
-- Товарищ капитан, - к командиру, пригибаясь к самой земле, бежал сержант Звягинцев. На лице его была кровь, голова - непокрыта. - Это же тяжелая артиллерия! У нас уничтожены оба "Корда" и АГС, убито больше десяти человек.
-- Откуда у них пушки? - Глушков озирался по сторонам, пытаясь понять, какую хитрость придумали чеченцы, но в этот момент их накрыл второй залп. Кучно падавшие снаряды смели минометную батарею, уничтожив весь ее расчет. Звягинцев вдруг захрипел, опускаясь на колени, и Глушков увидел на его спине кровоточащую рану.
Третий залп стальной метлой прошелся по противоположному склону, и Александру оставалось только гадать, какие потери понесла его рота. Здесь, вокруг себя, он видел только контуженных солдат, едва начинавших приходить в себя, или просто кровавые ошметки, оставшиеся от тех, кому повезло меньше. А в считанных сотнях метров отсюда засели "духи", которые в любой миг могли пойти в атаку.
-- Радист, ко мне, - Глушков подозвал к себе солдата, тащившего на спине рацию, и настроившись на нужную волну, вызвал штаб операции: - Гранат, Гранат, я - Сапфир. Позиции роты обстреляны из тяжелых орудий, имею большие потери. Банда готовится пойти на прорыв. Прошу подрежать с воздуха. Как приняли?
-- Вас не понял, Сапфир, какая артиллерия? - штабной связист, казалось, был сильно удивлен. - Повторите.
-- Повторяю, - покричал Глушков, поскольку рядом разорвался новый снаряд. - По нам стреляют из гаубиц, предположительно с противоположной стороны границы. Прошу поддержки. У меня осталось мало людей, "духи" нас сомнут в момент.
-- Сапфир, авиация уже в воздухе, - успокаивающе произнес невидимый связист. - Будут у вас через пятнадцать минут. Держитесь, сколько сможете. Конец связи.
Через минуту, пока штурмовики, врубив форсаж, летели к месту боя, а грузинские артиллеристы перезаряжали свои орудия, сообщение Глушкова уже легло на стол генерала Бурова, лично руководившего операцией. Командующий, прибывший в штаб с самолета, неотлучно был здесь уже несколько часов, забыв про сон и отдых, и вместо обеда выпив только стакан чая. К нему постоянно стекалась различная информация, и в значительной степени от того, как быстро он сумеет ее усвоить, зависели жизни простых солдат и сержантов, добивавших в горах остатки банды. Весь штаб работал в состоянии высочайшего напряжения, и именно благодаря этому пока потери спецназа и десанта были минимальными, чего нельзя было сказать об их противнике.
