Какое мыло сегодня она налила в ладони? В купальне несколько бутылочек, в которые Элге добавила свои снадобья, усилив изначальный аромат. У неё есть запах жасмина, ландышей, мелиссы, летних цитрусов, любимого гиацинта, летних ягод, есть даже пара бутылочек для него, Ара, в которые она добавила что-то кедровое и горьковатое, похожее на миндаль. Не раз он отвинчивал крышечку и вдыхал непривычный будоражащий запах, но использовать для себя пока не решился.
… - Доброй ночи, Ар.
Он резко дёрнул головой, выныривая из искусительных видений, сжал пальцы в кулаки.
— Доброй…
Манящая, бесконечно желанная женщина ушла в свою спальню, сотворённую для неё специально, вместе с толстыми стенами и прочным замком. Способен ли удержать тот замок..? Убедившись, что его мозг более не способен работать над переводами, Ар, раздеваясь на ходу, прошёл в купальню, хранящую запах нежных весенних цветов. Невозможно надышаться, и всё сильнее хочется большего. Ар запустил заклинание быстрого набора воды, царапнул ногтём коловшую сотнями иголочек кожу губ. Он до упора погрузился в горячую воду, хотя надо было лить ледяную, если бы помогало. Тело предательски, всеми доступными способами сообщало, что он всё ещё жив и всё ещё способен испытывать сумасшедшее желание, и демонстрировало при каждом удобном и неудобном случае. Особенно при неудобном. Пальцы заныли, словно наяву ощутив прикосновение к тонким лодыжкам, шёлковой коже живота… Ар подавил стон. Это просто весна. У него просто давно никого не было. Да вот, собственно, с той самой летней ночи, когда Элге пришла к нему, испуганная, с трудом прячущая отвращение и стыд.
… Испугалась бы она теперь? Зелёные глаза смотрели в его лицо без отвращения, но в памяти так некстати всплывала фраза, произнесённая срывающимся шёпотом: «Ты ужасен!» Он и сам это знал.
Хмурый и раздражённый, Ар выбрался из чаши, обсушился с помощью магии, прошёлся по отросшим прядям гребнем, натянул чистую одежду.
В комнате из приоткрытого окна тянуло ночной прохладой и свежестью, какая-то птица выводила негромкую мелодию. Ар махнул рукой, сдвигая в сторону одеяло, через плечо оглянулся на девичью спальню… Дверь в комнату зияла тёмным распахнутым прямоугольником. Он шагнул ближе, увидел слабо колышущуюся на окне занавеску. Спазм сжал покалеченное горло, не давая нормально вдохнуть. С бешено бьющимся сердцем, неслышно ступая босыми ногами, маг приблизился и замер на пороге открытой комнаты, заглянул в темноту. Темнота не мешала, он прекрасно видел и так. Откинутый к изголовью светлый полог, укутанную по плечи девичью фигурку, небрежно заплетённую косу, лежавшую поверх одеяла… Медленный, качающийся пьяный шаг внутрь. Ещё один.
Он опомнился возле постели. Разглядел тонкую руку и ладонь, подложенную под щёку, тёмные полукружья ресниц. Округлое маленькое плечо со съехавшей бретелькой…
«Я просто посмотрю. Одну секунду. Максимум две».
Он опустился на колени, вдохнул пьянящий аромат кожи. В висках молотом стучал пульс, а в самой голове становилось восхитительно пусто.
«Только один разочек», — невнятно пообещал он неизвестно кому, чувствуя, как снова нестерпимо колет губы и кончики пальцев. И невесомо коснулся плеча Элге, самую капельку прохладного, бесконечно нежного. И понял, что оторваться попросту не может, лучше умрёт. «Встань и уйди. Вот сейчас, немедленно, просто встань и уйди», — воззвал к его разуму здравый смысл, но его смыло бешено пульсирующим желанием. Ещё только минуточку, пока она спит, — взмолился Ар сам не понял кому, а губы жили собственной жизнью, горели, наверняка оставляя огненные следы на шёлковой коже, двигаясь лёгкими — больше он не мог себе позволить — поцелуями к шее. Опасался разбудить и мечтал об этом, но не мог заставить себя оторваться, хотя обещанные секунды давно истекли. Ладони и пальцы жгло, и не сразу до него дошло, что руки уже живут собственной жизнью, пробравшись под одеяло, трогая стройную девичью спину под тонкой тканью сорочки. Он честно попытался их убрать… Элге пошевелилась и открыла глаза.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Глава 32. Часть 1
Ар через силу отстранился, ничего не слыша, кроме собственного дыхания, не соображая, какое оправдание придумать. Какое тут может быть оправдание?! Руки, сжимающие её талию, убрались ещё более неохотно. Элге приподнялась на локте, сонно моргая, всматривалась в кромешный мрак. Несколько тихих щелчков пальцами, и она активировала светильник, весело подпрыгнувший в воздухе, осветивший его физиономию во всей своей красе.
Мужчина, занявший с некоторых пор все её мысли, сидел у её изголовья. Элге села ровнее, в слабом освещении взгляд быстро выхватил заправленную за ухо седую прядь, сверкающие драгоценными светлыми аметистами глаза, приоткрытый рот, шумное, неровное дыхание. На виске билась тоненькая жилка, а от всей его фигуры исходил столь мощный жар, что одно касание — и она вспыхнет. Одеяло сползло вниз, следом опустился его взгляд, и зрачки затопили радужки почти целиком.
— У тебя дверь была…открыта, — кое-как выговорил маг, почти шёпотом.
Дверь…кажется, она забыла запереть её. Элге откинула одеяло, спрыгнула на пол одним гибким движением. Ар сцепил зубы: простая сорочка обрисовывала контуры её тела, хорошо различаемые что в неверном свете сферы, что без оного. Сейчас девушка велит ему убираться, а утром…
— Так лучше? — тоже шёпотом спросила Элге.
Он с трудом перевёл взгляд на дверь. Закрытую. Сглотнул; сердце совершило кульбит, запрыгало в горле часто-часто. Он так и сидел на коленях на меховом коврике, и неотрывно смотрел, как девушка преодолевает несколько бесконечно длинных шагов. К нему. Элге запустила пальцы в волосы мага, наклонилась, кружа голову ярким ароматом гиацинта, заполнившим всю спальню без остатка. Нет, было что-то ещё, во что Ар боялся поверить. Кажется, оно называлось ответным желанием.
Тёплые, трепетные прикосновения к его лицу, и маг не выдержал, трясущимися руками дёрнул её к себе, с судорожным выдохом пристроил на коленях. Зашипел: от невыносимого наслаждения и того, что разделён с ней дурацкой одеждой. Только бы не сон, ещё одной коварной иллюзии он не выдерж… Нежнейшими лепестками губ Элге потёрлась о его, мучительно медленно, из стороны в сторону, пробуя новое ощущение, и поцеловала по-настоящему. Впервые — сама. Бесконечно сладко, отнимая последнее дыхание, даря своё взамен, но он всё равно задыхался и не понимал, сколько сможет продержаться, и как вообще держался всё это время. Реальность расплывалась, а он балансировал на грани еле-еле, потому что ни единой доли секунды близости с этой рыжей травницей упустить не хотел. Элге наконец-то находилась так близко, так смело, с таким похожим на его нетерпением… Негнущимся пальцами Ар дёргал какие-то ленточки, бантики, тянул с плеч такую лишнюю сорочку; под его ладонями сквозь тоненькую несерьёзную преграду батиста ощущалось тепло её тела. Не дотерпит, умрёт. Горящие губы тронули длинную стройную шею, пыльцы девушки сжали его волосы на затылке, маг ничего не видел, хотя держал глаза открытыми, но все чувства обострились, каждая клеточка тела наполнялась жизнью и светом — тем самым, который излучала эта женщина. Он успел попробовать на вкус её ключицы, хрупкие плечи, а руки дотянулись до груди, ровно такой, какая помещается в его ладонях… Элге что-то пробормотала неразборчиво, но, если вдруг решила остановиться и прекратить — уже поздно. Не выпустит. Он давно далёк от джентльменства и учтивости, в этом не врал. Но нет — она снова подарила ему поцелуй, который Ар с трудом перехватил у неё, желая пить и пить, и никак не мог напиться. .К.н.и.г.о.е.д...н.е.т.
Эта восхитительно желанная женщина, судорожно выдохнув, как-то вывернулась из невыразимо прекрасного плена, и ничего не соображающий маг протестующе застонал, но оказалось, его тянут на постель, про которую оба совершенно забыли. Его бы сейчас и та меховая шкурка устроила, до того невозможно даже на секунду выпустить Элге из рук, но она уже снова тянулась к нему, и не отрывала от его лица горящих глаз, а на припухших губах мелькала улыбка, самая красивая из всех возможных.
