Однако Каролина решила, что должна поговорить с каждым в отдельности из присутствующих здесь мужчин, чтобы выяснить, что кому известно о той проклятой истории, и, быть может, кто-нибудь скажет ей что-то новое о роли Тэлбота в том темном деле. А с Памерстоном она хотела поговорить об Адаме, но сейчас пока не могла это сделать, так как Тэлбот все время находился неподалеку. С Шерри она еще успеет все выяснить. Но, возможно, этот вечер давал единственный шанс, чтобы поговорить с Эдвардом.
Размышления Каролины о том, как устроить так, чтобы поговорить с мужем Долли наедине, были прерваны появлением лакея, который объявил о прибытии миссис Кингстон, тети Долли по матери, вот уже много лет вдовствующей. Она ничуть не изменилась с тех пор, как Каролина видела ее в последний раз. Те же тщательно уложенные, совсем не тронутые сединой, каштановые волосы, и все так же она оставалась ярой поклонницей моды. Она всегда была большой модницей, ничуть не меньшей, чем ее молодая племянница. На тетушке и сейчас была очень модная шляпка, и платье ее также являлось одной из самых последних модных новинок.
Сопровождала миссис Кингстон ее дочь Лидия, которую Каролина видела последний раз несколько лет назад и помнила как довольно некрасивую пятнадцатилетнюю девочку, но за последние годы из нескладного подростка она превратилась в самоуверенную молодую женщину. И сейчас Лидия напомнила Каролине ее саму в двадцатилетнем возрасте. Эта молоденькая красотка без конца кокетливо улыбалась Тэлботу.
– А куда подевался ваш отец? – спросила миссис Кингстон Эдварда, беря его под руку. – Насколько мне известно, Гренби никогда не был веселым человеком, но и никогда не позволял себе пропустить время обеда и ужина.
– Он спустится через минуту, тетя Генриетта, – поспешила ответить вместо мужа Долли. – Расскажите лучше, где вам удалось купить такую потрясающую шляпку.
Племяннице удалось отвлечь свою тетушку от разговора о Гренби, но у Каролины сложилось такое впечатление, что ее подруга упорно не желала говорить о своем свекре. Причину этого она поняла, когда через несколько минут старик появился в гостиной. Вместе с ним был еще один старик, внешне очень похожий на него. Разве что черты лица второго были немного грубее, в волосах поменьше было седины, и в плечах этот был пошире. Спокойствию Каролины пришел конец. Это был не кто иной, как лорд Анандейл, отец Джереда.
– Наконец-то! – сказала им Долли. – Мы уже заждались вас. – И, широко улыбаясь всем присутствующим, но не глядя на Каролину, она пояснила: – Дядя Хьюго неожиданно приехал к нам. Надеюсь, никто не будет возражать против этого небольшого сюрприза. Здесь ведь собрались все члены нашей семьи. Вы знакомы со всеми, дядя Хьюго, не так ли? Полагаю, что моего свекра также никому из присутствующих здесь не нужно представлять.
Анандейл кивнул в знак согласия и остановил свой взгляд на Каролине. Она была шокирована тем, как он постарел за минувшие пять лет. Когда они виделись в последний раз, это был статный, цветущего вида мужчина, а теперь он словно бы высох и сгорбился. Казалось, он выглядел спокойным, но в глазах его затаилась печаль, и по краям рта пролегли глубокие горестные складки.
– Прости, дорогая. – Каролина увидела Гренби рядом с собой. – Хьюго приехал неожиданно сегодня утром, – пробормотал он. – Надеюсь, это не очень отразится на твоем настроении.
Она вежливо улыбнулась и солгала:
– Конечно, нет.
И Гренби понял, что она солгала.
– Вы великодушная женщина, Каролина, – сказал он, коснувшись ее плеча. – Спасибо.
Его похвала помогла ей прийти в себя, что было очень вовремя, так как едва от нее отошел Гренби, подошел, опираясь на трость, сам Анандейл.
Она предвидела, что он изъявит желание с ней поговорить, и надеялась, что этот разговор будет коротким и не очень тягостным. Леди Каупер, понимая, что им необходимо поговорить наедине, обратилась с каким-то вопросом к Памерстону, а Шерри завязал беседу с Долли.
– Мы давно не виделись, дорогая. Очень давно, – начал Анандейл, с трудом подбирая слова. После недолгой паузы, произнес: – Спасибо за письмо.
Каролина в упор смотрела на него.
– Я написала его, потому что подумала: вам необходимо знать все.
– Я приехал в Лондон, как только узнал, что ты здесь. Моя жена очень тяжело переносит путешествия, и поэтому она осталась дома. К тому же, в последнее время она стала неважно себя чувствовать. – Он замялся. – Мы слышали, что он был ранен, но…
Она с большим трудом могла выносить все это. Неизвестно, как бы разговор повернулся дальше, но тут открылась дверь в столовую, и объявили о начале ужина.
Все сразу устремились туда, и помещение сразу наполнилось шорохом пышных дамских юбок. Разговор с Анандейлом пришлось прервать, и в столовую Каролину сопровождал Шерри.
За столом он тоже сидел рядом с ней, а с другой стороны ей соседствовал Эдвард. Анандейл сидел рядом с Долли. Если быть честной перед собой, то Каролина даже не знала, хорошо это или плохо, что возможность поговорить с отцом Джереда оказалась упущена.
Стараясь не думать об этом, она принялась разглядывать столовую, в интерьере которой мало что изменилось с тех пор, как она была здесь в последний раз. На стенах висели картины Холбейна и портреты предков Раули, выполненные лучшими художниками разных временных периодов. Длинный стол, за которым они все сидели, был покрыт белоснежной льняной скатертью и очень богато сервирован. Блюда также подавались самые изысканные и самые разнообразные.
Но Каролину не очень занимала еда. Она вспомнила вдруг, что завтра ей предстояло встретиться с адвокатом семьи Раули. Судя по тону приглашения, ей следовало ожидать лишь самое худшее. Деньги, на которые она могла рассчитывать, скорее всего, были потеряны вместе с литейным цехом. Джеред ей ничего не оставил. Кроме того, Анандейлу пришлось оплатить некоторые долги сына, а Эдвард простил часть того, что ему задолжал ее муж. Вероятно, им с Эмили оставалось рассчитывать только на военную пенсию Джереда, и еще у Каролины была отложена небольшая сумма в Лиссабонском банке. И хотя она не исключала такого печального исхода, но все же надеялась на что-то, поэтому, если выяснится окончательно, что они с дочерью почти нищие, это будет сильным ударом.
Отогнав от себя грустные мысли, она оглядела собравшихся за столом и заметила, что Тэлбот смотрит на нее с нескрываемым изумлением. Невольно ее рука с силой стиснула фужер с вином. Теперь не было никаких сомнений: он знал, он был убежден, что она догадалась о его причастности к покушению на ее жизнь. И, поняв это, он наслаждался ее нервозностью и неуверенностью в себе. Почему она никогда прежде не замечала, что взгляд его холоден и бездушен, что улыбка его наиграна и лишена какого бы то ни было тепла? Почему ей никогда не приходило в голову задуматься, что скрывалось за его постоянной приветливостью и улыбчивостью?
