меня.
Брови Джо взлетели еще выше.
— Почему Джордан нуждается в чьей-либо опеке?
Когда-то у меня были хорошие рабочие отношения с Джо, потому что в свое время мы были на равных, но сейчас, стоя перед ним в потрепанной футболке и леггинсах, я чувствовала себя самой худшей неудачницей. Человеком второго сорта.
Боже, это что, дырка на подоле моей туники?
— Потому что отец взял ее под опеку после… одного инцидента, — ответил Ксандер. — Но я собираюсь заменить его, так как он не годится в опекуны. — Он бросил на меня еще один взгляд, от которого у меня по спине пробежал холодок, потому что я увидела в нем тень Генри. — Я влюблен в нее, и это делает меня наилучшим кандидатом для заботы о ней.
Шок ударил меня, словно нож в спину. Он пообещал не разглашать наш грязный секрет ни перед своим братом, ни перед кем-либо еще. По крайней мере, без моего разрешения.
Джо был потрясен словами Ксандера не меньше.
— Вы двое встречаетесь? — ошарашено спросил он.
Глаза Джаспера округлились, и он резко перевел взгляд с меня на своего брата.
— Ты встречался с Джордан? Все это время?
Боже. Я закрыла глаза, ненавидя предательство на его лице.
— Пока меня назначат ее временным опекуном… — продолжил Ксандер, игнорируя вопрос Джаспера.
— Нет, — перебила я, осознавая, что мужчины наблюдают за представлением, как безмолвный греческий хор. — Ксандер, нет, я не хочу этого!
Как он посмел заставить меня умолять о свободе перед этими людьми? Как он посмел? Я думала, он другой. Я думала, ему не все равно.
— Тебе нужен кто-то, кто присмотрит за тобой, — сказал он сквозь стиснутые зубы. — Так почему бы не я? В отличие от него, я действительно забочусь о тебе.
— Это безумие, — сказал Джаспер, и хотя я была уверена, что это слово прозвучало непреднамеренно, оно ранило меня. Потому что оно отразилось на всех моих сомнениях в том, в здравом ли я уме. Если бы я была в здравом уме, возможно, тогда бы я не попала в такое положение. У меня хватило бы сил найти решение. — Это буквально то, что сделал бы папа.
— Не вмешивайся, — холодно сказал Ксандер.
Джо покачал головой, щипая переносицу.
— Мне нужно выпить, — пробормотал он.
Мне стало интересно, что он думает обо всем. Могло ли это быть хуже правды? Учитывая, что он был близнецом Генри, мне было трудно смотреть ему в глаза. Было слишком сложно не представлять, что он скажет на все это.
Моя щека запульсировала, и я прижала руку к лицу.
Я могла догадываться.
Выполняя свою угрозу, Джо направился к бару Ксандера. Налив себе на три пальца виски, он спросил:
— Так вот к чему были все эти уловки?
Ксандер заметно напрягся и бросил на своего дядю взгляд, который можно было бы назвать уничтожающим, если бы в крови Джо не текло то же холодное железо, что и у его племянника.
Я была так воспитана, что даже сейчас во мне поднялось желание поиграть в хозяйку и успокоить их обоих, пока они не поссорились, и… что? Испортили вечер? С усилием сдержав себя, я облокотилась на мраморную стойку кухни Ксандера.
— О чем ты? Какие уловки?
— Ксандер привез нас сюда, — без особого интереса сказал Кайден, который все это время молчал. — Он пытался убедить нас выгнать Генри из компании.
— Что? — вырвалось у меня. — Почему?
— Из-за того, что он сделал с тобой. — Голос Ксандера был ровным. — Единственный способ вырвать тебя из-под его опеки — это угрожать тому, что ему дорого, — его бизнесу.
Его слова поразили меня, как удар под дых.
Ксандер сказал мне, что все будет иначе, чем с Генри. Но чем он отличался от своего отца? Генри также оттолкнул меня и свою семью, считая, что знает, как «лучше».
Неужели Ксандер не видел, во что он превращается?
— Если Генри останется твоим опекуном, ты вернешься к жизни в холодном доме, где ты либо играешь по его правилам, либо возвращаешься в клинику, — продолжал Ксандер, казалось, не замечая моей боли.
Я уставилась на него, потеряв дар речи, затем повернулся к мужчинам с мрачными лицами.
Не все знали, что я провела некоторое время в лечебнице. Рассказать им об этом было еще одним предательством. Я приложила все усилия, чтобы скрыть свой недуг, а теперь увидела, как мой тщательно выстроенный фасад рухнул, как груда кубиков, без всякого согласования со мной.
Джо и Джаспер сочувственно посмотрели на меня. Даже Кайден сказал:
— Полегче, чувак.
Я вспомнила взгляд сотрудницы Ксандера, смесь беспокойства и жалости, когда она сказала мне, что я остаюсь здесь для своего же блага. У нее на быстром наборе был номер клиники. Потому что я была больна.
Я гадала, задавались ли эти мужчины сейчас вопросом, не сошла ли я с ума, стоя перед ними в немом молчании в своей дырявой одежде.
Когда никто не произнес ни слова, Ксандер продолжил свое заявление словами:
— Ты этого хочешь, Джордан?
Но разве это не то, что ты делаешь со мной прямо сейчас? — подумала я. Только теперь мы играем по твоим правилам. Не Генри.
Джаспер сложил руки на груди.
— Ты сейчас очень похож на отца, — сказал он Ксандеру.
— Я совсем не такой, как он, — ответил Ксандер, как будто он не вынес тему моего психического здоровья в комнату, полную людей. — Видите, что он сделал с ее лицом? По всему ее телу такие же синяки. Это произошло на одном из его так называемых корпоративных праздников, где он провел все время, напиваясь в стельку. Очевидно, что он стал обузой. Не говоря уже о том, что он не имел права вступать в брак с Джордан. Судя по условиям, которые он подписал для ее опекунства, это был конфликт интересов. Он инсценировал свадьбу, просто чтобы иметь больше контроля над Джордан. Я нашел их свидетельство о браке и проверил его у юриста. Оно недействительно. В нем не хватает подписей, и его никогда не регистрировали.
Кровь застыла у меня в жилах. Я всегда подозревала, что что-то не так, но никогда не думала, что мои отношения с Генри были построены на преднамеренной лжи с самого начала.
У меня даже не было времени переварить это, поскольку Ксандер продолжал выносить все мои секреты перед своей семьей, как грязное белье.
Он повернулся ко мне, его глаза горели мрачной решительностью, которая пугала меня. Он точно так же смотрел на меня той ночью на корабле, и тогда огонь в его взгляде растопил
