нуждался.
Эта мысль произвела на неё огромное впечатление. Продолжая его гладить, она вновь представила себе, каково это - быть любимой Лотэром.
Если он когда-нибудь перестанет планировать её убийство, она явно захочет это выяснить.
Элли потрясла головой.
Лучше не мечтать о том, что никогда не осуществится.
Затем она перевела взгляд на свои руки и нахмурилась. Он начал медленно
исчезать
.
- О, нет, нет! - Он сказал, что если переместится во сне, его могут убить. - Проснись!
Чувство самосохранения советовало Элли
"отпусти его, девочка".
Но что-то ещё в ней - она не могла точно понять, что именно - заставило её схватить его за плечи и встряхнуть.
Никакой реакции.
- Лотэр, не уходи!
Элли знала, что ей нужно его отпустить и спасти себя саму.
Она затрясла сильнее.
И вместо того, чтобы заставить Лотэра остаться с ней, её усилия привели лишь к нему, что она начала перемещаться вместе с ним в каком-то неведомом направлении. Её последняя мысль:
"Господи Боже, о чём был его кошмар...?"
Сохраняй рассудок,
приказал себе Лотэр, когда его придавила земля. Сколько прошло времени с тех пор, как его отец похоронил его здесь, в его вечной тюрьме?
Сколько минуло веков со дня, когда его бросили гнить в этом кровавом лесу? Эго наказание за попытку убийства Стефановича.
Попытка провалилась.
. Потому что я был предан.
Единственным другом, которого знал.
Там в земле его сковывали цепи. Переместиться из них он был не в состоянии, слишком слаб, чтобы прорвать звенья. Не в состоянии также умереть от солнечного света или лишившись головы.
Он почувствовал, как очередной корень дерева прикоснулся к его коже, приступая к питанию. Вскоре он проберётся
сквозь
тело в поисках хоть какой-то восстановившейся плоти, любой капли крови, оставшейся в нём.
Корни опутали его лёгкие, черни внутри пировали бесконечно.
Он похоронен, чтобы кричать в агонии и разочаровании, но схвачен слишком быстро и не способен шевельнуть ни единой частью тела. Не может даже открыть рот или развести то, что осталось от его губ.
Сколько прошло времени с тех пор, как его наказал отец?
Один родитель закопал его, чтобы спасти ему жизнь, второй - чтобы вечно пытать...
Наверху какое-то движение?
Он мог ощущать вибрацию. Иногда Стефанович перерезал горло какого-нибудь смертного прямо над могилой, чтобы кровь перемешалась с грязью - так близко, что Лотэр чувствовал этот запах, но никак не мог до него дотянуться.
Всегда кровь была слишком далеко. Он терял рассудок, уступая позиции разума с каждым бесконечным часом. Поверхность всегда слишком далеко...
Он действительно слышит звук лопат, копающих землю?
Нет, никто не копает.
Сколько ещё раз он будет воображать такое развитие событий?
Кто будет искать его, кто, чёрт возьми, будет о нём волноваться? Его друзья, семья? Нет ни одного существа, на которое Лотэр мог бы рассчитывать.
С каждой новой секундой его пытка напоминала ему, кто во всём мире не найдётся никого, кто бы сочувствовал его страданиям.
И всё же он чувствовал, что часть давления сверху ослабло. Кандалы вокруг его шеи натянулись?
В одно мгновенье его дёрнули вверх, корни деревьев жёстко вырвались из его тела, отрывая части поражённой плоти.
Наконец-то на поверхности?
Слишком светло, слишком светло!
После стольких лет во тьме даже тёмная звёздная ночь была слишком мучительная для его глаз. Он пытался шипеть, пытался закрыть свои разложившиеся глаза тем, что осталось от его руки.
- А, Лотэр!
Фёдор? Мой дядя?
- Я искал тебя.
Спасён.
Мой дядя пришёл спасти меня.
Если бы в теле Лотэра осталось хоть немного крови, слёзы бы заструились по его щекам.
У меня всё-таки есть тот, кто мне предан.
- Я искал шесть столетий.
Шесть сотен лет! Пролежал под землёй так долго?
Я даже не думал...
- И сейчас, племянник, я освобожу тебя от твоих оков. На двух условиях.
Условиях? Лотэр хотел прошептать:
- Всё что угодно! Я сделаю всё, что угодно! - но его губы и язык были съедены подчистую. Он бы согласился и на вечные муки - это всё равно не могло быть хуже его теперешнего положения.
- В противном случае я зарою тебя обратно в землю, и обратно ты не вернёшься никогда.
Дядя, как ты можешь мне такое говорить?
Предательство...
- Мой брат причинял тебе зло все эти столетия, Лотэр. Но ты не должен с ним встречаться, пока не окрепнешь. Я помогу тебе исцелиться, научу, как стать достаточно могучим, чтобы его победить. Всё, что я прошу от тебя в ответ - клятву верности и его голову. Я наследник Стефановича по королевской линии. Орда примет меня, потому что у него нет законнорожденных сыновей. Я найду способ, чтобы оставить тебе трон после смерти.
Он освобождает меня, только для того, чтобы натравить на своего брата, выпуская из клетки, словно демона из ада.
Для излечения Фёдор напоил Лотэра кровью, влив её прямо в его покрытый коростами рот - как раз столько, чтобы он вновь мог говорить.
- Клянёшься ли ты в верности мне, твоему будущему королю, до самого дня моей смерти? - произнёс Фёдор.
И хотя Лотэру хотелось вопить от гнева и послать своего дядю куда подальше, ничего этого он не сделал.
- Я-я клянусь в этом, - он ловил воздух, его рвало кровью и землёй, - п-перед Ллором.
Я никогда не забуду это предательство, дядя, никогда.
- Тогда возвращайся к жизни, Лотэр, к новому началу.
Несмотря на слепящий белый свет звёзд, Лотэр взглянул в пространство за Фёдором и увидел, что из леса за ним тайно наблюдает тот, кого он когда-то называл другом...
Стряхнув с себя остатки сна, Лотэр вонзил когти в обнажённую грудь, по колено проваливаясь в Кровавый лес. Снова. Когда он закричал, подняв голову к ночному небу, влага текла из его глаз.
Я больше не могу так жить.
Бездна вглядывается в меня.
В итоге, я упаду через край.
Опустившись на колени перед возвышающимся деревом, которое вырастил, он с ужасом смотрел на кору, сосущую кровь.
Моя кровь.
Он готов
был
броситься в эту бездну, на хуй.
Рассудок приносит лишь боль. Дико захохотав,
он ощутил облегчение,
представляя, как падает и падает вниз...
- Л-лотэр, - он услышал её слабый голос. Ему снятся её воспоминания?
Почувствовав запах её страха, он вскочил на ноги.
Нет, нет, она не может быть здесь.
Это не по-настоящему.
- П-пожалуйста... - кричала она.
Он обернулся и не поверил своим глазам. Она стояла на четвереньках, в снегу, пытаясь ползти в его сторону.
