понимаю…
– Вот и договорились! Пока! – и Матвей скрылся в наступающей темноте её двора.
***
Тата повозилась со своими покупками, а когда закончила, уже полностью стемнело. Прежде чем закрыть глаза, она, лёжа под новым пледом, подумала о словах Матвея. Почему он спросил о том, как она провела первую ночь в этом доме? Может он просто интересовался не боится ли она ночевать в таком огромном доме одна? Но в его взгляде было столько таинственности. Зачем ему эти интриги?
А эти уроки верховой езды… У них, видите ли, такие порядки! Но она приехала сюда на время. Зачем ей становиться одной из них? Перед ней стоит задача – обучить детей грамоте, а не стать наездницей.
Похоже она стала для Матвея средством от скуки. Какое унижение! Но нет. Надо, всё-таки дать ему шанс объясниться, прежде чем делать такие выводы.
Следующим ранним утром Матвей пришёл к ней, как и обещал. Он сказал, что подождёт её на улице. Тата по-быстрому позавтракала и, переодевшись в джинсы и короткую куртку, вышла из дома.
Матвей с лошадью стояли у забора её дома.
– Идём в поле, – сказал он, поглаживая огромную спину чёрного коня. – Там будет удобнее всего
– Хорошо. Ты, я надеюсь, понимаешь, что я согласилась на это только ради того, чтобы послушать твои рассказы?
– Да, – он усмехнулся, тряхнув своими коротенькими кудрями, а потом взял лошадь за уздцы, и они отправились на поле.
Дул ветер, напоминая о приближении холодов.
Они сделали шагов двадцать, но Матвей молчал.
Тишину нарушила Тата.
– Матвей, я вся – внимание.
Они переглянулись, и он со вздохом произнёс:
– Я начну с названия нашей деревни. Олонки… Рассказывают, что первым жителем нашей деревни был англичанин. Говорят, он построил свой дом из брёвен, которые нашёл в лесу. Когда к нему стали подселяться русские, они часто слышали от него слово «alone», но не понимали, о чём тот говорил. А он всего лишь пытался объяснить насколько ему было одиноко здесь… Ведь его никто не понимал. Так нашу деревню и назвали Олонки.
– Надо же… Это же наверно было сто лет назад, а люди всё равно помнят и передают эту информацию. У вас есть своя истории. Это здорово! А почему ваш лес называется Белый?
– А это ещё проще! Когда сюда заселились первые русские, то случилось это в тёплую и снежную зиму. Они говорили, что лес был укутан снегом настолько, что было трудно различить в нём деревья.
– Как интересно… Олонки… Alone… – Тата задумалась, а потом посмотрела в его профиль. – Это ведь не единственное английское слово, которое ты знаешь?
Матвей потуже ухватился за уздцы.
– Мы жили в Богородске. Я успел окончить школу, а сразу после этого моя семья потеряла жильё в результате мошенничества. Но мне не хочется об этом вспоминать. Короче говоря, мы живём здесь пять лет.
После его слов Тата округлила глаза:
– Но тебе нужно учиться дальше. Как же так?.. Ты здесь ради семьи?
– Ты угадала, – ответил он, бросив на неё быстрый взгляд, – Хочу, чтобы Семён немного подрос, а потом я обязательно уеду. Честно, до тошноты надоело заниматься выживанием. Моя сестра хотя бы нашла здесь мужа, а мне тут делать нечего.
– А муж твоей сестры коренной житель этой деревни?
– Егор? Нет. Он – гений бизнеса. Но партнёр ему попался нечистый на руку. Обобрал его до нитки и Егор не смог доказать это суду. Он хочет сделать из Олонок цивилизованный посёлок: провести свет, газ, создать администрацию… Чтобы наша деревня стала официальным объектом Российской Федерации. Он горит этой идеей, правда, такой недоверчивый… Никого не просвещает в эти дела. Хочет самостоятельно всё сделать.
– И как его успехи?
– Пока на уровне идей. Для всего этого нужны деньги.
– А он где-то работает?
– Торгует на рынке продукцией собственного производства. Так многие в деревне делают.
– Понятно. Расскажи мне про дом, в котором я живу?
– Не так быстро, Тата. Об этом я расскажу тебе позже.
– Но почему?
– Потому что мы уже пришли.
И вправду! Тата так его заслушалась, что не заметила, как они оказались на поле, устелённом ковром желтоватой травы.
– Матвей, может всё-таки откажешься от идеи учить меня ездить верхом? Я обязательно упаду и покалечусь, – произнесла Тата, коснувшись головы коня, от чего тот сразу дёрнулся.
– Не нужно сразу думать о плохом. Поверь, ты в надёжных руках.
– Но… я же вижу! Конь молодой, очень сильный и не обузданный… И наверняка носится как ветер.
– Так и есть! Кстати, его так и зовут. И он очень рад с тобой познакомиться! Посмотри, ты стоишь рядом, а он не против.
– Тогда, почему он дёрнулся от моего прикосновения?
– Он чувствует, что ты ему не доверяешь.
Тата подошла к коню ближе и мягко погладила его угольную шею. На этот раз Ветер не сдвинулся с места.
– Вот видишь! – сказал Матвей. – Он понимает абсолютно всё. Смирись наконец с тем, что от конных уроков тебе никуда не деться и получай удовольствие. Ветер почувствует твои серьёзные намерения и всегда будет к тебе благосклонен.
Тата улыбнулась, поймав взгляд Ветра, а потом почесала его за ухом. Ветер сразу начал складывать уши, чуть покачивая своей огромной головой. Он показался Тате в этот момент таким забавным, что она громко рассмеялась.
***
Первый урок прошёл удачно. Ветер был спокоен и «прислушивался» ко всем словам хозяина. Тате было страшно на него взбираться. Она сначала думала, что у неё это вообще не получится: конь был таким высоким. Но Матвей помог ей. Оказавшись в седле и ещё даже не двинувшись с места, Тата ощутила прилив радости, и её захватило чувство полёта.
Во время урока Матвей часто повторял, что ей повезло, потому что у Ветра может не быть настроения катать человека, а сегодня оно у него было.
Они вернулись домой после обеда. Тата чувствовала, что у неё улучшилось настроение.
– Завтра я зайду за тобой в это же время. У тебя ведь пока нет занятий с учениками? – он ухватился за перила лестницы и кинул взгляд на недоделанную классную комнату.
– Нет. Они начнутся послезавтра. В понедельник.
– Вот и прекрасно! До завтра тогда! – Матвей развернулся, чтобы уйти.
– Матвей, я не хочу ждать до завтра, – остановила его она. – Давай я принесу нам сюда чай, и ты мне расскажешь остальное?
– Тата, не стоит тебе узнавать обо всём в один день. А то потом неинтересно будет. У нас с новостями здесь очень туго.
Она провела рукой
