Для неё это было обычным делом, ведь она часто сражалась.
Но, кажется, для них это было чем-то запредельным и ужасным.
Когда жрица подняла глаза на Мию, то её сердце буквально замерло. Потому что эльфийка плакала.
– Ты…Мия…почему ты…?
Миямото Рин всегда терялась, когда люди около неё начинали плакать. Она избегала слез как огня, и не знала, что ей сказать или сделать, потому начала немного паниковать.
Внезапно Мия бросилась ей на шею, буквально вжимаясь лицом ей в плечо.
– Рин! Больше никогда, слышишь! Никогда не говори о таком, как о пустяке! Ты солдат, но прежде всего ты человек! А получать раны всегда больно! Прекрати геройствовать, прошу тебя!
Мечница замерла в полном шоке.
– Почему ты плачешь…? Это ведь не твои раны…
– Не важно! – Мия тут же оторвалась от её плеча и уставилась ей прямо в глаза. – Рин, я хочу быть твоим другом. И я хочу узнать тебя настоящую. Пожалуйста, прекрати делать вид, что тебе не больно…Это ведь наверняка было ужасно больно…потерять дорогих людей, постоянно калечиться на поле боя…ты ведь не бездушное оружие для истребления вампиров…Почему ты, что стала посланницей мира…должна так страдать…?
Рин не верила своим ушам.
– Страдать…?
Она никогда не считала всё, что с ней происходило, страданиями.
Для неё все невзгоды и вся боль, что приходили в её жизнь, были либо наказанием, либо испытанием, которые нужно было пройти с гордо поднятой головой.
Но сейчас кто-то сравнил её прошлое с одним большим страданием, что длится уже достаточно долго.
Жрица не могла этого понять. По крайней мере, сейчас.
Она хотела было что-то сказать, но неожиданно Мия зарыдала с новой силой.
– Рин, прости меня…я уже начала думать, что это ты виновата в том, что мой брат почти пострадал…я…он мой единственный братик…я не хочу потерять его также, как я потеряла папу…но ведь ты спасла его…и получила такую рану…я…я…я такая…
Она пыталась закончить свою фразу, но подступающие слёзы не давали ей более сформулировать и слова. Амире не долго пришлось думать, что она пыталась ей донести.
Вероятно, сейчас они все стали свидетелями истерики, которую эльфийка сдерживала достаточно долго.
Рин увидела в её состоянии сейчас отражение себя. В последний раз она дала волю рыданиям 6 лет назад, когда на её глазах вампиры разорвали Амиру на части. После этого лишь один раз она пустила небольшую слезу – когда сама стала Амирой.
Это был последний раз, когда Хигая Кадзуха и Миямото Го увидели слёзы дочери первого сенатора.
Они остались глубоко внутри неё.
Девушка опустила голову и глубоко вздохнула.
– Простите меня.
Мира и Джек тут же рефлекторно подняли головы и посмотрели на жрицу. Даже Мия резко прекратила рыдать.
– Простите меня…что я подвергла Хиро опасности…мне нет прощения… – слова, исходящие из самой глубины души, давались этой непробиваемой девушке с трудом. Но после разговора с Джеком, кажется, она всё же поняла, в чём ценность этих на первый взгляд простых слов.
Сказав их, она рефлекторно почувствовала некое облегчение. Словно с её души упал огромный камень.
Мия тут же встрепенулась, словно пришла в себя, и начала быстро вытирать опухшие щеки от слез.
– Нет, нет! Я больше не виню тебя! Наоборот, Рин, спасибо тебе. Ты…спасла брата…и даже пострадала…только благодаря тебе он цел и невредим.
Эльфийка улыбнулась, и её залитое слезами лицо просветлело.
Жрица почувствовала что-то жгучее под горлом, и невольно поджала губы.
Кажется, всем стало легче.
***
Следующие два дня на пике прошли спокойно. Ранение, что Рин получила во время опасной тренировки, было полностью исцелено так, что от него не осталось и следа. Правда, раны на спине, полученные в ходе наказания, она так и не позволила исцелить, потому её движения остались скованными, а каждый раз, когда кто-то дотрагивался до её спины, она рефлекторно вздрагивала и хмурилась.
Но Хиро так и не очнулся. Никто не знал, сколько времени пройдет прежде, чем пробуждение закончится, потому каждый старался найти себе занятие по интересам.
Миранна с разрешения старейшины Шао начала посещать лекции по основам чистой энергии и магии печатей. Все обливы по своей природе были исследователями и учёными, которые были голодны до новых для себя знаний.
Мия проводила всё свое время, периодически околачиваясь около спящего брата или выходя на прогулки, чтобы немного поиграть с маленькими учениками в свободное от их занятий время.
Часто к этим играм присоединялся Джек, который ну очень сильно любил игры с детьми. И, к их удивлению, они постоянно оказывались под наблюдением Рин. Хотя, это было нормальным, ведь жрица, хоть и стала чуть больше доверять этому странному вампиру, но всё ещё была под влиянием своих привычек.
В другое время девушка пропадала в библиотеке, ища информацию про пробуждение души, которая могла бы им помочь.
На самом деле, источников об этом феномене было очень мало, так как наукой пробуждение всё ещё не было доказано. По крайней мере, до этого момента. Очень часто старейшина Гу, который, как оказалось, был самым любопытствующим жителем пика, приходил в хижину, чтобы записать происходящее с Хиро. Видимо, он хотел написать научную работу, которая докажет всему миру о том, что явление реинкарнации и в самом деле существует, и феномен пробуждения души имеет научное обоснование.
Но Рин, кажется, волновало не это.
Один раз Мия всё же решила поинтересоваться, что же жрица пытается найти.
– Я ищу записи, при каких условиях пробуждение происходит.
– Что? При каких условиях? – удивленно спросила эльфийка.
– Почему именно во время тренировки у Хиро началось пробуждение? Я хочу узнать, связано ли это с тем, что он практиковал использование чистой энергии или нет.
И Мия, и Джек, списали это желание знать правду как простое любопытство.
На третий день вампир и эльфийка по обычаю играли с детьми, когда первый заметил, как из библиотеки вышли два силуэта.
Это были Рин и Гао Люсы, которые о чём-то очень увлечённо говорили.
В какой-то момент они оба остановились, и юноша очень обеспокоенно посмотрел на соученицу, а затем и вовсе положил руку ей на щеку, как и тогда в хижине в день неудачной тренировки.
По какой-то причине Джек при виде такой сцены почувствовал раздражение. Он цыкнул и решил подойти к ним.
Уже приближаясь к ним, он начал распознавать отрывки их разговора.
– Старший брат снова изволит шутить. Я тебе не помощник в таких делах.
– Да ладно тебе, сестрица…ты вроде как подружилась с ним же…
– Подружилась? Ко мне и ему такое слово вряд ли подойдё… – она услышала шаги и обернулась на Джека. – Почему ты здесь?
– Мне нельзя к вам подойти? – усмехнулся вампир. – Или вы тут воркуете…?
Он повернулся на Люсы и обомлел.
По какой-то причине юноша смотрел на него как-то…не так, как раньше.
Они не виделись день или больше, и странность в поведении быстро бросилась в глаза.
Он словно бы чувствовал себя неловко.
Рин посмотрела сначала
