улыбнулся Янтарь. лукаво выгибая свои необычные брови и глядя прямо в глаза горячо и облизывающее, когда наконец нашел идеальное для себя место, вжимаясь в меня спереди всем своим жаром и мощью, не давая возможности пошевелиться и хотя бы попробовать отодвинуть его от себя, и спасти собственную и без того хрупкую репутацию.
Дрыгаться было просто бесполезно, когда два метра мощи и сексуальности вдавливались в тебя дрожащую и отчаянно желающую его огненных ласк, пока мозг истерично визжал и пытался стучаться восклицательными знаками, которые я выдохнула в его мягкие манящие губы, что касались моего лица. то целуя, то прикусывая, отчего миллион мурашек разбегались по всему телу дрожью в нетерпении:
— …В любую секунду могут войти твои братья!
Янтарь хмыкнул, наваливаясь сильнее и фиксируя в такой позе, чтобы я могла только держаться за его плечи и не больше, буквально придавливая мои раздвинутые колени к дверце холодильника, когда я была перед ним дрожащая от ожидания, возбужденная и полностью раскрытая, проурчав в мои влажные от его ласк губы:
— Войдут, попьют и выйдут!
— Ты забыл добавить в середине: увидят нас и поперхнутся!
— Главное, чтобы не пришлось делать им искусственное дыхание, а остальное уже не важно, — усмехнулся Янтарь, подавшись вперед бедрами и входя в меня одним плавным, уверенным и мягким движением, глухо застонав в мои приоткрытые губы и застывая на блаженную дрожащую секунду.
До самого предела и даже чуточку больше, отчего на секунду куснула боль, но даже она была желанной!
До сбившегося дыхания, когда я вдыхала его одного, ощущая вкус на своих губах и кончике языка.
Мы застыли одновременно, наслаждаясь сполна этим моментом и глядя друг другу в глаза. где полыхала вся наша страсть и желание быть друг к другу как можно ближе, когда блики ярких золотистых глаз моего красивого мужа, словно солнечные зайчики касались моих дрожащих ресниц, снова делая его глаза совершенно нереальными и восхитительными.
— Пришло время для укольчика с витаминками, — улыбнулся шаловливо Янтарь, перемещая теперь свои ладони с моих коленей в область попы, чтобы придерживать, сжимать и насаживать на себя так глубоко и сильно, как только было способно принять мое тело.
— Я уже получила «витаминчики» утром, — улыбнулась я, глухо застонав, и поспешно утыкаясь в его шею лицом, чтобы приглушить этот звук и не пригласить никого слишком любопытного на кухню именно в эту секунду, когда мой Бер чуть подался назад, а затем снова вперед, создавая скольжение наших тел такое сладостное и чувственное, что в какой-то момент закружилась голова.
— Утром получила, а в обед пропустила дозу, поэтому сейчас она будет двойная, — промурчал Янтарь в мое ухо, чуть прикусывая мочку и возбужденно хмыкнув, когда я прикусила его кожу на шее в ответ, — Лечение должно быть объемным и систематическим до полного достижения нужного эффекта!
— Напомни мне, кто из нас болеет, — попыталась криво улыбнуться я, снова застонав и цепляясь за широченные плечи Янтаря, когда он подался назад и вперед, но уже с силой и приглушенным глухим шлепком, отчего я на секунду задохнулась, судорожно глотнув воздуха и выгибаясь, оттого как он заполнял меня собой настойчиво, жарко, глубоко и сильно, как истинный варвар.
— Сначала витаминки для медсестрички, а потом перейдем к восстановительному терапевтическому курсу для больного, — проурчал Янтарь, скользнув языком по моим губам и собирая своими губами мое отрывистое дыхание от его движений и попытку улыбнуться:
— После твоего восстановительного терапевтического курса медсестричку саму придется восстанавливать!
— Значит, увеличим дозу витаминчиков, — рассмеялся соблазнительно и многозначительно мой ненасытный Бер, выгибая брови и принявшись двигаться активно и ритмично, отчего все мысли просто вылетели из головы, оставляя лишь жар его тела и мои собственные ощущения, которые взрывались и плавились на каждом обугленном нервном окончании, заставляя задыхаться, стонать и царапать его спину, прижимаясь так сильно, что казалось, будто позвоночник скоро просто зазвенит или сломается!
И стало уже не важно, что нас могут услышать его бдительные и чуткие братья!
И что бедный холодильник в полном шоке шлепался приглушенно задней частью о стену!
Думаю, если бы в эту сладостную минуту на самом деле кто-то вошел на кухню. я бы лично попросила его подождать немного снаружи, по возможности не заглядывая через косяк!
Это было слишком всепоглощающее и крышесносное чувство, чтобы найти в себе силы остановиться хоть на секундочку до тех пор, пока этот шар не растопит тебя до тла, до последней выжженной эмоции, опустошая изнутри. и выжимая насухо все силы в дрожащем в конвульсиях теле, но даря при этом такую свободу и сладость, что хотелось этого еще и еще, снова и снова!
Не было в этом мире ничего более возбуждающего и восхитительного, чем истинная страсть настоящего зверя, скрывающегося в сексуальном большом теле, которое не знало покоя и усталости!
Кто окунулся в эту страсть единожды, не забудет ее уже никогда, с паникой и тоской осознавая, что всё иное стало блеклым и пресным!
Глава 9
Если вы думаете, что на кухне дело закончилось и витаминчики тоже, то вы плохо знаете моего мужа!
Не зря Север говорил о том, что Янтарь делает всё с приставкой «много», ох не зряяяя!
Янтарь на самом деле много ел, много смеялся, много обнимался.
И со МНОЙ «общался» тоже очень много! И активно! И горячо! И….в общем так, что под утро обласканная в усмерть я засыпала мертвецким сном, еще долго не в состоянии прийти в себя, даже если меня будили для очередной порции витаминчиков!
— …Я увитаминилась на год вперед с запасом, — сонно улыбалась я, засыпая прямо на Янтаре, как на самом лучше матрасе, распластавшись и не в состоянии даже открыть глаза, под собственным ухом ощущая, как затряслась его могучая грудь от довольного удовлетворенного смеха и слыша глубокие басы, когда он промурчал:
— Год — это слишком много! Скажем, на пару дней вперед и не больше.
Мой смешок получился истеричным, но все таки довольным, даже если я подозревала, что едва ли он сам продержится даже пару дней — максимум следующее утро и возможно обед, и снова бешеные витаминчики будут готовы к бою в полном обмундировании!
У меня не было сил даже чтобы просто ответить, хоть что-нибудь. даже просто жалобно простонать, прося о пощаде, когда Янтарь помолчал, выдыхая тяжело, но заканчивая свой выдох кривой усмешкой:
— Туман похоронит меня под этим столом…
Я сонно хихикнула, до сих пор с томным восторгом вспоминая всё то, что случилось на бедном сломанном
