который не спустит ни одной копейки.
– Иллечка, привет! – Аполлинария ловко перепрыгивает через ящик и крепко сжимает Ильяну в приветственных объятиях. – Я так рада, что ты в порядке.
– Да, я тоже… – отрешенно и растерянно отвечает она. Ноги спотыкаются о мешок с грохнувшими внутри бутылками. – А что это?
– Гуманитарная помощь, дорогая. Ничего плохого… – нежно уточняет Поля.
– Еда. Вода. Вам тут нужнее. Всякое добро для защиты. – Волков машет Стае рукой, чтобы они подошли поближе (все их сторонятся). – А это защитники. На всякий пожарный.
Те, пусть и комично, но надежно снаряжены – с самодельными щитами, в шлемах, с битами, кастетами и защитными капами на зубах. Боксеры, гопники, тусовщики – Ильяна пару раз видела, как такие парни и девушки веселья ради сталкиваются лбами на танцполе, как на ринге, «стена на стену», глуша инерцию друг друга.
Сдержать смешок не получается. Ильяна сначала хихикает, а после в голос хохочет, упираясь трясущимися руками в ноги. Кто-то нервно подхватывает ее смех, но стайные собаки послушно стоят и обиженно пялятся ей в макушку, ожидая, когда этот приступ закончится. В конце концов она невесело давится кашлем, протяжно выдыхает и протягивает Герасиму руку для перемирия.
– Забудем тогда обиды. К черту все, как жили раньше. Особенно при вашем этом «совке».
– Э! Ну, тут выбора-то нет. Либо с молодежью и в будущее смотреть, либо никак. – Герасим крепко встряхивает ее руку и дружелюбно скалится ей в лицо. Теперь его специфическая улыбка не кажется Ильяне пугающей. Она, наоборот, будто равняется с ним – и ростом, и значимостью, – оттого первая сгибает локоть, не разжимая ладони, и по-мужски привлекает Волкова к себе для полуобъятий, хлопая другой рукой по крепко сбитой спине. Он неловко кряхтит. – Малая ты, конечно, сломать страшно.
– Сам-то потянешь с «космонавтами» драться, дядя?
Теперь лающе смеется Стая, да и сам Герасим басит от радости и предвкушения драки. Удивительно, но сколько бы ужасов ни переживали эти мужчины, спасение они всегда ищут в кулаках – и снова, снова ныряют в одну и ту же пучину жестокости.
Всего тридцать минут, идущих параллельно с разборками в запертом мэровском кабинете, о которых Ильяна пока не знает, уходит у новых завхозов на распределение провианта: часть на полевую кухню, часть – в охраняемые запасы. Еще пятнадцать минут они тратят на то, чтобы приготовиться дать отпор тем, кто рано или поздно вывалится из здания.
– Интересно, что у них там происходит? – Галия подает свой голос так внезапно, что Ильяна, застывшая с корзиной в руках, все роняет. Как тень совести и добродушия, вирийская разумность вплетается в балийскую импульсивность. – Не просто же так подъехала машина.
– Ты видела? – шокированно переспрашивает, а потом щурится. Уж самые глазастые гибриды точно не собаки. – Ты видела! Но кто подъехал?
– В лицо не узнала, но точно намерения недобрые. Я писала научную статью… по предотвращению захвата власти… – Она хмыкает. – И все пока идет именно по этому сценарию.
– И это точно не наш сценарий.
– Но нас точно спровоцировали для него.
– Что нужно сделать, чтобы сорвать их планы? Чего они от нас ждут? – Илля прислоняется к Галии как можно ближе, как древнерусская княгиня к предсказателю перед боем. Социология – наука для нее такая неведомая, что, может, и правда что-то предсказывает. По крайней мере, к ним в РЁВ Галия точно пришла ради эксперимента. Только вот изучаемое ею общество теперь под сильной угрозой.
– Вы здесь в качестве декорации для более крупных игр, – нехотя подводит итог она. – Отвлекаете внимание, или – наоборот, привлекаете, но не к тому… Они знают, что нападать вы не будете. Да и сами не планировали нападать на вас, это ловушка или маневр. А Шура… – Галия тихо всхлипывает. – Неважно. Кресло мэра уже приготовлено кому-то другому. Дождутся, пока мы сами разойдемся.
– Ну нет! – Илля, не веря своим ушам, дрожит и качает головой непонимающе. Наконец ситуация открывается ей и с ранее неизвестных сторон. – Надо обмануть их ожидания. Срочно!
Ильяна старается не всматриваться в лица тех, кто решается пойти на столкновение добровольно. У всех разные причины, и она о них не спрашивает: неважно, если они сойдутся в одной и той же цели. Зильберман оглядывается на туманную линию, заваленный и расковырянный ненадежный заслон, который предстоит перемахнуть. Решиться на первый шаг тяжело, но в спину подталкивает крик тех, кто сидит и следит за ситуацией со столба электропередач.
Надо войти в здание и узнать, какого черта вообще происходит и за кем прячется Рудым.
Громкоговорители включаются будто отовсюду. Площадь затягивает мерный женский голос: «Внимание, граждане! Пожалуйста, сохраняйте спокойствие. Внимание! Прослушайте порядок поведения населения на территории Славгородского муниципального района…»
Решение выхватить Рудыма из милицейского шествия приходит во все разумные головы сразу. Коридор для выведения бывшей власти плотно закрывают вооруженные силовики, и Они стремятся завалить собственную баррикаду под ноги тем, кто старается беспорядок удержать. Нет больше Ильяны, нет больше Стаи, нет любого другого – осталась только Толпа.
* * *
Толпа напирает сильно, но командир приказывает любой ценой удержаться на ногах. Мужчины (или женщины?) по бокам подхватывают Гришу под локти, чтобы устоять всем одной цепочкой на месте. Они рвутся, кричат и дерутся – по краям начинаются потасовки. Рудыма ведут к машине с зарешеченной будкой, насильно опустив ему голову, но он и по собственной воле отворачивается от орущей толпы. Требуют не то освобождения, не то скорейшей расправы – но конвоир старается утянуть Василия подальше ото всех. По языку тела Гриша мельком угадывает в нем Петю. Слава Гагарину, он будет в безопасности.
Дикость, которая овладевает всеми в нещадной толкучке, и отчаяние от уведенной из-под носа цели вынуждает каждого клокотать звериными выкриками. Дотлевающий пожар встречает тушение встречным палом. Тяжело осознавать, что Ильяна тоже внутри толпы – и помочь ей Гриша не сможет. За свою жизнь она давно не переживает.
Безумие настолько заразительно, что ряды мятежников пухнут с большой скоростью и начинают подавлять сами себя. Слышатся возгласы и стычки – любой в толпе пытается сделать прыжок побольше и добраться до уже уехавшего Рудыма первым. Остановить это Ильяна не может и не хочет: общество должно пережевать и выплюнуть себя само, чтобы переродиться вновь. Поэтому она лично подхватывает подпаленный снаряд и со всей силы обрушивает его на окно первого этажа, где спрятались резервные силы – всем вместе удалось сместить милицию обратно, к самой двери.
Особо трусливый милиционер пытается нащупать за собой дверь, хоть до отступления пока далеко – им овладевает ужас.
