подробностей, но она тем не менее казалась жутковатой, на грани фетишизма, а потому вульгарной.
Словом, в отношении вульгарности мы придерживаемся одного простого правила: поднимая некую тему, которая вызвала бы неловкость и смущение у ваших родителей или дедушек и бабушек, будьте осторожнее. Позаботьтесь о своей аудитории.
Имена персонажей
Меня часто спрашивают, как быть с использованием имен реальных людей в историях. Отвечаю: изменение имен с целью защитить анонимность тех, о ком вы рассказываете, абсолютно разумно. Однако я всегда советую использовать имена, близкие к настоящим, – так будет проще запомнить.
Пусть Барри станет Бобби, а Салли – Сэнди.
Как учитель, я всегда жду лет пять после того или иного события, прежде чем рассказать историю о ком-нибудь из своих учеников. И даже по прошествии пяти лет все равно меняю имена и никогда не рассказываю о том, что могло бы бросить тень на чью-то репутацию. Напротив: почти всегда я говорю о собственных учительских промахах, но никогда – об ошибках учеников.
Некоторые истории и вовсе нельзя выдавать – потому что это может нанести непоправимый урон отношениям с близкими людьми. Или раскрыть чью-то тайну. Или подвергнуть самого себя риску потерять работу или даже бизнес. Иногда игра попросту не стоит свеч.
Одна рассказчица как-то сказала мне: «Везет тебе: твоя мама умерла». Конечно, она тут же поняла, как это звучит, и извинилась – но и я понял, что она имела в виду. Моя мама умерла, и я могу спокойно рассказывать истории, где она представлена в совсем не выгодном свете, не боясь обидеть ее или разозлить.
По правде говоря, я немало говорил о промахах своих родителей. И вообще у меня практически нет секретов от окружающих. Но это я – возможно, у вас по-другому. Я, например, совершенно солидарен с писательницей Энн Ламотт: «Все, что с вами случилось, останется с вами. Рассказывайте истории. А если кому-то хочется, чтобы о нем написали хорошее, – что ж, надо было лучше себя вести».
Именно поэтому я всегда упоминаю в своих историях настоящие имя и фамилию своего отчима. Я верю в то, что отрицательных персонажей и злодеев нужно называть реальными именами. Нейл Маккенна сломал моей матери жизнь, а заодно – и жизнь своих приемных детей. Он был отвратительным человеком, и я готов вновь и вновь повторять его имя – пусть все знают. В конечном счете именно вы выбираете, какие имена называть, а какие – нет. Просто нужно четко осознавать долгосрочные последствия своих решений.
Упоминание знаменитостей и популярных персонажей
Однажды я сказал, что одна моя бывшая девушка – «из тех, кого в кино обычно играет Зои Дешанель». Половина слушателей понимающе закивала, другая же половина растерянно заморгала. С тех пор я не использую в своих выступлениях имен знаменитостей. Подобное решение чревато тремя типами ошибок:
1. Риск вызвать отторжение у слушателей, которые могут не понять отсылки. Пока одни согласно кивают и смеются, другие чувствуют себя полными идиотами.
2. Сравнение обычного человека со знаменитостью как бы втягивает эту самую знаменитость в историю, отчего лопается наш волшебный шар путешествия во времени. Например, одна рассказчица сравнила своего отца с Рональдом Рейганом – и вот пожалуйста: Рейган уже стал персонажем истории о ее отце, а ведь когда по твоей крохотной квартирке разгуливает бывший президент – это полная бессмыслица. Публика попросту не может себе представить кого-то «типа Рональда Рейгана». В итоге у нас вместо трогательной истории получится нечто странное и гротескное. Не надо так делать.
3. Это просто признак лени. Мы вряд ли чего-то добьемся, если скажем «такой-то очень похож на такого-то». Да, так проще, но о характере это не говорит ровным счетом ничего.
Вот почему теперь, вместо того чтобы сравнивать бывшую девушку с Зои Дешанель, я говорю что-то вроде: «Джен была из тех, кто, кажется, вообще не работает, но при этом откуда-то берет деньги. Она казалась беззаботным вечным ребенком – из тех, кто не стареет, никогда не парится и не жалуется. У нее вечно появлялось какое-нибудь новое увлечение, и каждое из таких увлечений было круче предыдущего. Она выглядела воздушной и в то же время приземленной. Счастливой, хотя и несколько холодной».
Слушатели при этих словах кивают, улыбаются и даже смеются – и никаких растерянных взглядов.
Акценты
Тут у нас снова простое правило: никаких акцентов.
Нам просто незачем изображать акцент человека из другой страны или другой культуры. Белый человек, передразнивающий говор таксиста-мексиканца (да, однажды я слышал, как кто-то из рассказчиков так делал) рискует лишь показаться черствым расистом (что, собственно, и произошло).
Есть лишь одно исключение из этого правила:
можно изображать акцент своих родителей, бабушек и дедушек. Любовь к близким побеждает расовые стереотипы.
И еще я считаю, что можно имитировать акцент своего собственного региона – особенно если это акцент вашей же расы. Я, например, вырос близ Бостона и говорю с бостонским акцентом. Конечно, за без малого 25 лет в Коннектикуте я почти его растерял, но все же при желании, если нужно для истории, могу с легкостью его воссоздать, а иногда он и сам незаметно просачивается в мою речь. Не думаю, впрочем, что стал бы часто прибегать к нему, поскольку он может отвлечь от сути. Но это не было бы чем-то предосудительным – как нет ничего предосудительного в том, чтобы человек, выросший, скажем, в Ирландии и растерявший акцент, имитирует его, чтобы воссоздать некий разговор из своего детства.
Но и здесь я бы советовал быть осторожнее. Даже если некий светловолосый голубоглазый белый человек вырос в Пуэрто-Рико и у него множество друзей среди местных, имитировать пуэрториканский акцент чревато, и лучше этого не делать.
Словом, если сомневаетесь – не вставляйте акцент.
ПЯТИМИНУТКА ИСТОРИЙ
Погода – отстой. Так что о ней не будем
Идет снег. Синоптики уже вовсю говорят о метели и снежной буре. Весь Коннектикут встал (хотя я только что вполне успешно сходил в Dunkin' Donuts), и, скорее всего, полки в магазинах тоже пустые. Но вот какая штука: завтра, меньше чем через сутки, буря окончится, и в небе вновь засияет солнце. Дороги расчистятся, и, хотя сейчас снегу нападало с полметра, я бы не сказал, что в Новой Англии это редкость, какой никогда не было и вряд ли когда-нибудь будет. Может, даже случится ненастье посильнее.
Я ненавижу бесконечные, бессмысленные и беспощадные разговоры о
