«Я никогда не видел и не слышал о том, что за Валинором, кроме того, что точно лежат там темные воды Внешних Морей, где нет приливов и отливов; весьма холодны и разрежены те воды, так что ни одна лодка не может скользить по их лону и ни одна рыба — плавать в их глубинах, кроме зачарованной рыбы Улмо и его волшебной колесницы».
Так и здесь Улмо говорит, что никакая рыба или ладья не сможет плыть по этим водам, «если не скажу я им волшебного слова, реченного мне Илуватаром, и не свяжу их заклятьем».
У внешнего края Вай стоит Стена Бытия, которая описывается как «темно-синяя» (с. 215). Валинор ближе к Стене Бытия, чем восточное побережье Великих Земель; это должно означать, что Вай на западе более узок, чем на востоке. В Стене Бытия проделали боги два входа, Двери Ночи на западе и Врата Утра на Востоке; а то, что лежит за этими дверьми в Стене, зовется «беззвездная пустота» и «внешняя тьма». Непонятно, как внешний слой воздуха («темные и разреженные пределы Вайтья, что все окружает собой», с. 181) относится к концепции Стены Бытия или Внешней Тьмы. В позднее отвергнутом начальном тексте этого сказания (см. примечание 16 выше) мой отец писал, что на востоке «Стена Бытия ниже», так что когда Солнце возвращается из Внешней Тьмы, оно не входит на восток неба через двери, но «проходит над» Стеной. Потом это было изменено, и появилась идея Двери в Восточной Стене, Врат Утра. Но кажется ясным, что первоначально Стены мыслились как стены земных городов или садов — стены, имеющие верх и опоясывающие кольцом. В космологическом эссе 1930 года, в «Амбарканте», Стены выглядят совсем иначе:
«Мир окружают Илурамбар, или Стены Мира. Они подобны льду, стеклу и стали, будучи превыше всякого представления Детей Земли холодны, прозрачны и тверды. Их невозможно увидеть, и нельзя выйти за них, разве что через Двери Ночи.
Меж этих Стен заключена Земля: над ней, под ней и со всех сторон простирается Вайя, Охватывающий Океан. Но он более подобен морю под Землей и воздуху над Землей».
Далее см. с. 86.
Сказание о Квориноми (с. 215) на самом деле нигде не рассказывается — в первой версии настоящего сказания (см. примечание 15 выше) Вайрэ хотела бы поведать ее, но чувствует на себе пристальный взгляд придирчивого Айлиоса. В раннем словаре квэнийских слов Квориноми — «имя Солнца», буквально — «Утонувшее в Море», производное от корня со значением «душить, задыхаться, тонуть», с объяснением: «Солнце, бежав от Луны, погрузилось в море и блуждало в гротах оаритси». Слово оаритси отсутствует в словаре, но есть слово оарис — «русалка, дева морская». О преследовании Луной Солнца в Утраченных Сказаниях ничего не говорится; Илинсор, «охотник небесной тверди», преследовал лишь звезды Варды и «ревновал к первенству Солнца» (с. 195).
Конец рассказа Вайрэ, «Плетение Дней, Месяцев и Лет», как мне кажется, показывает, как мой отец пользовался способом мифотворчества, заведшим его в тупик. Последовательный и однозначный символизм этого метода оставляет его вне основного направления мысли отца, и вскоре отец избавляется от него полностью. Также возникает странный вопрос: в каком смысле валар находились «вне времени» до того, как Дануин, Рануин и Фануин завершили свои труды? В Музыке Айнур (с. 55) Илуватар говорит: «теперь мир развертывается, и история его начинается»; в конечной версии (Сильмариллион, с. 20) сказано, что
«Великая Музыка была лишь ростом и цветением в Чертогах Безвременья, а Видение — лишь предвидением; но ныне вступили они в начало Времени…»
(Также в Сильмариллионе, с. 39, сказано, что Исчисление Времени началось, когда начали сиять Два Древа Валинора; это указывает на измерение времени по расцвету и угасанию Древ.)
В этой истории труды Дануина, Рануина и Фануина названы причиной «подвластности всего сущего в мире времени и переменам». Но само упоминание истории, последовательности событий, уже
подразумевает наличие времени и перемен; разве можно сказать, что Валинор только сейчас, после упорядочения путей Солнца и Луны, стал подвержен переменам, когда на протяжении Утраченных Сказаний там происходит очень много перемен? Более того, боги узнают, «что отныне даже они в пределах времени будут подвержены медленному старению, а яркие дни их — угасанию». Но, к примеру, само утверждение, что Омар-Амилло был «самым младшим из великих валар», пришедших в мир (с. 67), подразумевает, что остальные валар, будучи старше его, «подвегались старению». Разумеется, для смертных понятие «возраст» содержит два аспекта, которые обычно тесно связаны: время проходит, и тело разрушается. Но о «естественном» бессмертии эльдар сказано (с. 59), что они «не поддаются старости — разве что в течение десятков тысяч столетий». Таким образом, они «старятся» (так, Гильфанон назван «одним из старейших среди фэери и самым старым на сем острове», с. 175), но не «стареют» (не становятся дряхлыми). Отчего же тогда боги узнают, что «отныне» они будут подвержены «медленному старению» — что может означать только старение в последнем смысле слова? Вполне может быть, что здесь заключена мысль глубже моего понимания, но пояснить ее я не могу.
В заключение ко всем ранним работам на эту тему нельзя не отметить, что изначально отец отводил значительное место сотворению Солнца и Луны и управлению их движением; здесь астрономический миф является центральным. После его значение стало намного меньше, а в самом конце, возможно, должно было бы исчезнуть полностью.
X
РАССКАЗ ГИЛЬФАНОНА: СТРАДАНИЯ НОЛДОЛИ И ПРИХОД ЛЮДЕЙ
[GILFANON'S TALE: THE TRAVAIL OF THE NOLDOLI AND THE COMING OF MANKIND]
Отвергнутый набросок текста Сокрытие Валинора продолжен немного после окончания рассказа Вайрэ так:
«После того как эта история была поведана, речей в эту ночь не велось, лишь Линдо просил согласия Айлиоса, чтобы торжественный рассказ историй состоялся следующей ночью или как можно скорее. Но Айлиос ответил отказом, ссылаясь на то, что он должен посетить дальнее селение, чтобы привести в порядок дела. И было так, что рассказ историй был назначен на вечер, когда свечи сна будут зажжены в седьмой раз, начиная с сегодняшнего — и был это день Турухалмэ[прим.1], или День Сбора Дров.
— Се будет гожий день, — рек Линдо, — для утренних забав на снегу и сбора дров в лесах, а песни и возлияния Турухалмэ должным образом расположат нас послушать старинные истории у этого огня».
Как я отмечал ранее (с. 204), первоначальный вариант Сказания о Солнце и Луне и Сокрытия Валинора был написан до введения Гильфанона из Тавробэля вместо Айлиоса.
Сразу же вслед за этим отвергнутым наброском, на той же странице рукописи, начинается написанное чернилами Сказание о Турамбаре (Турине):
