руку и слегка подразнил один темный сморщенный бутон.
— Восхитительное зрелище.
Он отошел и подошел к камину, который Макси разожгла ранее вечером. Он был таким грязным, каким Эстер его еще никогда не видела. Его одежда и ботинки были покрыты дорожной грязью и землей. У него снова начала отрастать борода, придавая ему вид пирата.
Он оглянулся на нее через плечо, и сердце Эстер учащенно забилось. Она попыталась усмирить стук сердца, сказав:
— Я сейчас освобожу твою ванну.
Его внезапное появление застало ее врасплох, и она не была уверена, какой должна быть ее реакция. С одной стороны, идея сыграть роль его жены-любовницы показалась ей ужасно интригующей, но с другой — она оставалась степенной, традиционной Эстер Уайатт, которая немного смущалась, когда мужчина заставал ее обнаженной в ванне, даже если этот мужчина был ее мужем.
Он ответил:
— Не спеши. Можешь сколько хочешь времени в ней нежиться. Кстати, почему бы мне не положить полотенце поближе к огню, чтобы оно согрелось к тому моменту, как ты закончишь?
Он положил полотенце на стул у камина. Эстер понятия не имела, что делать. Он стоял спиной к ней, прислонившись к каминной полке, и просматривал «Освободителя», который она читала ранее на этой неделе. Она тихо спросила:
— Поиски увенчались успехом?
— Да, мы вернули ребенка и сразу же отвезли его в Амхерстбург. Андре говорит, что в Уиттекере многое произошло в мое отсутствие. Мне жаль слышать о смерти Брэнтона Хаббла. Я знаю, как много он для тебя значил.
Она кивнула в знак благодарности и ответила:
— Он был хорошим человеком. Слишком хорошим, чтобы умереть от рук головорезов Портера Грира.
— Итак, расскажи мне обо всем, что произошло.
Эстер потратила несколько минут на то, чтобы рассказать о недавнем терроре Шу. Она также рассказала, как Шу хвастался тем, что копался в ее прошлом.
Поведение Галена стало холодным.
— Надеюсь, он знает, что я пристрелю его, как бешеного пса, если он хотя бы подумает причинить тебе вред.
— Гален…
— Клянусь святыми моей матери, что лично отправлю его в ад.
Его прямая речь заставила ее почти пожалеть, что она рассказала ему об интересе Шу к ее прошлому. Под внешней вежливостью скрывался смертоносный огонь дракона, человек, с которым Эстер была менее знакома, но который, как она знала, отдал бы свою жизнь, чтобы защитить ее.
Она подождала, пока утихнет гнев на Шу. Она предположила, что это произошло, когда он сказал:
— Вода, должно быть, остыла, малышка. Выходи, пока не съежилась от холода.
Вода и в самом деле остыла до такой степени, что, если бы она осталась в ней еще немного, ее снова начал бы бить озноб.
Гален мягко спросил:
— Разве тебе не хотелось бы завернуться в это теплое полотенце?
Для Эстер это выглядело заманчиво, почти так же заманчиво, как и сам Гален. Итак, она встала.
Он подошел, осторожно завернул ее в теплые складки полотенца, и она ничего не могла поделать, кроме как замурлыкать, когда он взял ее на руки и отнес на коврик у камина.
— Я слишком грязный, чтобы сидеть на мебели. Макси съест меня на завтрак, так что давай сядем здесь.
Он поставил ее на ноги, затем сел на ковер. Он усадил ее к себе на колени, а затем прижал к своей грязной груди.
Она прошептала:
— Мне понадобится еще одна ванна из-за тебя, мой грязный муженек.
— Это было само собой разумеющимся, Индиго.
Глаза Эстер расширились, а лицо вспыхнуло от жара.
— Такой неисправимый.
— Я все еще жду того долгого приветствия, которое мне обещали.
Эстер застенчиво улыбнулась. Перед ним было невозможно устоять, даже если от него пахло козлом.
— Ты же знаешь, что от тебя воняет?
Он ухмыльнулся.
— Рэймонд сказал то же самое, но от него пахнет не лучше.
— Тогда, полагаю, я должна быть благодарна, что он не зашёл поздороваться.
Он ущипнул ее за зад, и она взвизгнула от смеха. Он посмотрел на нее сверху вниз с игривой строгостью и скомандовал:
— Неуважительная женщина, я хочу свое приветствие, сейчас же!
Улыбаясь, Эстер наклонилась, намереваясь быстро поцеловать его в губы, но в тот момент, когда ее губы коснулись его, она была потеряна. Вся тоска, которую она испытывала к нему последние несколько дней, разлилась по ее сердцу и душе и разожгла огонь, который долго был холодным. Ее руки обвились вокруг него в тот самый момент, когда он притянул ее к себе. Они оба обменивались приветствиями, пока не начали задыхаться от страсти.
Когда он оторвался от ее губ, в его глазах светилось желание, которое отражало ее собственное.
— Я думаю, мне нужно принять ванну. Не хочешь присоединиться ко мне?
Она дерзко улыбнулась и прошептала:
— Да.
Его бровь приподнялась от ее ответа.
Она заметила:
— Разве не так сказала бы любовница?
Он снова приподнял бровь.
— Я думаю, это будет самое запоминающееся возвращение домой.
Она согласилась.
— Я думаю, ты, возможно, прав.
Слуги принесли еду и приготовили ванну для дракона, пока они с Галеном ужинали на веранде. Дождь прекратился где-то к вечеру. Августовская жара вернулась, и ночной воздух стал теплым и влажным.
— Хорошо, что ты дома, — сказала она ему.
— Я рад, что вернулся. Я очень по тебе скучал.
— Я тоже по тебе скучала, — призналась она. Без него дом и ее жизнь казались более пустыми и безрадостными. Она нуждалась в его объятиях, чтобы унять свое горе из-за смерти Брэнтона, но в то время она подавила это эгоистичное желание, потому что ее потребности были второстепенными по сравнению с ребенком, которого он собирался спасти. Во время его отсутствия ей много раз хотелось поделиться с ним своими мыслями или спросить его мнение по какому-нибудь вопросу. Они были мужем и женой совсем недолго, но он всегда был готов выслушать и с ним было очень легко общаться почти с самого начала их отношений, хотя те первые несколько дней в ее подвале в октябре прошлого года он был упрямым, грубым и полным недостатков. Порой ей было трудно поверить, что это был тот же самый человек.
— О чем ты думаешь, малышка?
— Я вспоминала наши первые дни вместе и то, как ужасно ты ко мне относился.
Он слегка улыбнулся ей.
— Но ты вылечила меня, несмотря на мои манеры.
— Тебе повезло, — съязвила она.
— Я благодарю судьбу каждый день, поверь мне.
Их взгляды встретились в свете свечей, стоявших на столе. Эстер надела тонкий летний халат, а он снял пальто, но все еще был в грязной одежде. Он пробежал
