Грустное настроение исчезло, и Джейк сразу же стал похож на того смеющегося цыгана, которого я знала много лет назад.
Он стал рассказывать о своем поместье в Корнуолле и так живо описывал его, что я прекрасно представила картину — особняк из старого серого камня, с крепостными башнями, с длинной галереей, где, естественно, водятся привидения. Ни один дом в Корнуолле не может называться старинным, если в нем нет привидений. «Мы ведь живем неподалеку от мавров, да и море у нас рядом. Надеюсь, вы когда-нибудь навестите меня?»
Мне хотелось верить в то, что это когда-нибудь случится. Так действовал на меня Джейк. Он заставлял меня погрузиться в мир, где все возможно. Я вновь становилась юной и беззаботной и могла на время забыть, что обременена долгом и ответственностью. Я видела себя прогуливающейся по этому дому и восхищавшейся длинной галереей, башней со шпилем. Мысленно я видела часовню, большой холл и сад, полный азалий, рододендронов и гортензий — розовых, синих и белых. Джейк был хорошим рассказчиком и описывал все так живо и красочно, что мне захотелось увидеть все это своими глазами.
Я вернулась к реальности, осознав, что прошло довольно много времени. Моя семья начнет беспокоиться, следует собираться домой.
Не спеша мы возвратились к лодке, и на обратном пути я ощущала легкую грусть. Я позволила себе погрузиться в мечты, а расставшись с ними, осознала, как никогда сильно, что мое замужество с Эдвардом было поспешным и необдуманным. Я глядела на Джейка, сидящего за веслами, улыбавшегося мне многозначительной улыбкой. С его лица исчезла та печаль, с которой он рассказывал мне о своих скитаниях… Я была в сильном замешательстве: мне не хотелось расставаться с ним, хотелось постоянно ощущать радость, которую он излучал. Она была тем более удивительной, если принять во внимание страдания, пережитые Джейком за долгие годы каторги. Их особенно тяжело переносить такому человеку, как Джейк.
В минуты, проведенные на реке, я говорила себе: «Должно быть, я влюбляюсь?» Я думала, что этого никогда не произойдет со мной, но это произошло… слишком поздно!
Мы выбрались из лодки и пошли к нашему дому. Сейчас, видимо, было около трех часов дня. Я была несколько раздражена и расстроена, совсем забыв о том, что обо мне могут беспокоиться.
Мы вышли на Пиккадилли. Должно быть, я бессознательно ускорила шаг, так как Джейк спросил:
— Вы, наверное, спешите?
— Я и не думала, что уже так поздно!
— Давайте свернем сюда: так мы сократим путь.
В этот момент я заметила ее и мгновенно узнала. Это была та самая девушка, которая когда-то притворялась слепой. Сейчас она выглядела совсем по-иному! И уж, несомненно, была зрячей! На девушке была дорогая, но весьма крикливая одежда: щеки ярко нарумянены, а остальное лицо набелено; глаза, которые когда-то выглядели столь трогательно незрячими, были густо обведены краской. Она перешла через дорогу и вошла в дом.
— Что это за место? — спросила я Джейка.
— Клуб «Фринтон», — ответил он.
— «Фринтон!» Я слышала о нем: именно здесь Джонатан проиграл когда-то большую сумму. Что это за заведение?
— По-моему, у него весьма дурная репутация!
Все это было очень странно. Что девушка делала в этом клубе? Что-то следовало предпринять, но я не знала, что именно.
— А вы знаете, кто им владеет?
— Говорят, мадам де Ларж.
— Я слышала о ней.
— У нее несколько таких клубов. Говорят, что там творятся какие-то темные делишки. Клуб посещают проститутки и молодые шалопаи — а возможно, и не только молодые. У них больше денег, чем здравого смысла! Таких мест довольно много в Лондоне. Владелицей их считается мадам де Ларж, но я слышал, что это всего лишь подставное лицо, за которым стоит какая-то организация.
— А зачем нужна анонимность?
— Это весьма непристойный бизнес! Меня не удивило, если бы оказалось, что реальными владельцами этих клубов являются какие-нибудь «столпы общества»!
Я была потрясена: после стольких лет вдруг встретить ту самую девушку, которая когда-то преследовала меня в ночных кошмарах. Это просто обескураживало.
Когда я рассказала об этом своим родителям, то отец заметил:
— Это явно беспутная женщина, многие из них посещают эти клубы! Мы ничего не сумеем добиться даже если отыщем ее: все случилось слишком давно!
— Существует некая женщина, якобы являющаяся владелицей этого клуба, — мадам де Ларж.
— Думаю, это подставное лицо!
— Я была потрясена, увидев эту девушку! Я бы узнала ее где угодно, хотя сейчас она разодета, да и лицо у нее стало иным!
— Будем надеяться, что она вернулась к своей основной профессии, — буркнул отец, — и больше не делает попыток способствовать похищению невинных девушек!
— А я считаю, что мы должны что-то предпринять! — настаивала мать.
Отец обратился ко мне:
— Только не пытайся выслеживать ее, если вы вновь встретитесь!
Мою мать больше интересовал Джейк Кадорсон.
— Я беспокоилась, не зная, где ты! — сказала она с легким упреком.
— Я заходила к тебе, чтобы сообщить, что ухожу с Джейком, но не застала. Он хочет приехать к нам повидать Тамариск, а я не знаю, как поведет себя девочка, когда ей неожиданно представят отца.
— Она — непредсказуемый ребенок! — согласилась мать.
— Думаю, — произнесла я, — нужно подготовить ее, а потом, когда она освоится с мыслью, что у нее есть отец, я приглашу Джейка.
— Мы примем его в Эверсли.
— А почему? Тамариск живет в Грассленде. Мать несколько растерялась:
— Я думала…
Проницательная во всем, что касалось меня, мать заметила, что мои чувства к этому человеку несколько глубже, чем хотелось бы ей.
— В свое время я приглашу его, — спокойно ответила я.
Джейк пришел на следующий день, и отец предложил ему пообедать с нами. Гость охотно принял приглашение. Было очевидно, что он нравится моим родителям. Джейк испытывал особую благодарность к моему отцу, и за обедом они обсуждали тот суд и положение, в котором оказалась страна после разорительной и длительной войны, которая еще не завершилась.
— Почти двадцать лет тянулась война! — заметил отец. — Сейчас у народа, конечно, веселое настроение, все поют, прославляют великого герцога, но посмотрим, что будет, когда увеличат налоги? Это уже совсем другое дело!
— Вы ожидаете волнений? — спросил Джонатан.
— Думаю, что роптать, по крайней мере, будут, — отец повернулся к Джейку. — А как обстоят дела в Корнуолле?
— Ничуть не лучше, чем в остальной стране, — ответил Джейк. — Ко всему прочему, и народ там живет значительно бедней!
— Мы прекрасно знаем, на что способна толпа, — заметила мать. — Муж Джессики стал ее жертвой!
