всем остальным. Вздохнув, я почувствовала, что расслабляюсь.
— Вот оно, — мягко сказал Трент, и его крепкая хватка, сжимавшая мое плечо, ослабла, когда мои мышцы расслабились. — Намного лучше. — Наклонившись, он поцеловал меня еще раз, а затем сел рядом со мной. — Я рад, что тебе нравятся перемены. Жаль, что ты не можешь переехать ко мне.
Я скривила губы, когда он устроился поудобнее, не раскинувшись на овчине, а вытянувшись, наслаждаясь теплом огня. «Не можешь переехать ко мне?»
— Обратная психология не работает, когда все так очевидно, — сказала я, и он изогнул брови, взяв кусок хлеба и обмакнув его в блюдо с медом.
— О, нет, — сказал он, его тон сбил меня с толку. — Я серьезно. Я не шутил, когда говорил, что моя страховка тебя не покроет. Повреждения, нанесенные демоном, больше не считаются стихийным бедствием. А то, что ты здесь? — Он вздохнул, с решительной сексуальностью поедая свой хлеб с медом. — Ты слишком рискованна даже для меня, любовь моя. Представляешь, какой хаос будет твориться на вершине башни?
— Я рада, что мы поговорили, — сказала я, недовольно поедая кусочек сыра. — Я не хочу переезжать сюда, в твою заросшую квартиру, где нет ни надгробий, ни мышей-вампиров.
— Может быть, мне нужно поговорить с Дженксом, — сказал он, скривив губы, когда придвинулся ближе и положил голову мне на колени. — Узнать, как снять комнату Ходина.
— Да? — Я хмыкнула, когда он поднял руку и поиграл с моими волосами, приглаживая их. — Ты бы и недели не продержался в церкви. Там негде парковать машины, например.
— Мммм… — Он сел, его взгляд остановился на моих волосах, когда он укладывал их. — Я могу жить в маленькой квартире. Я провел четыре года в крошечной квартире с двумя ведьмами и оборотнем, когда учился в школе. Я справлюсь со всем, что ты и твой пикси можете выкинуть.
Его прикосновение к моим волосам направило мои мысли в совершенно иное русло. Подняв брови, я оглядела его с ног до головы, а затем доела сыр.
— Ты так думаешь, да? — Я протянула руку и провела пальцами по его щетине, наслаждаясь этим. Я наклонилась, и он встретил меня на полпути. Наши губы соединились, и у меня перехватило дыхание от дымки энергии, которая пыталась выровняться и покалывала там, где мы соприкасались.
Он был прекрасен передо мной, его мысли о том, как мы можем провести следующие полчаса, были очевидны.
— Ты жил в комнате с оборотнем в колледже? Почему он не был со своей стаей?
Трент притянул меня ближе, и я прижалась к нему, ощущая знакомое тепло наших тел.
— Он сказал, что был одиночкой, но думаю, отец платил ему, чтобы он присматривал за мной. Все наши занятия были одинаковыми.
— Мило, — сказала я, вспоминая, как меня били за то, что я не такая, как все — пока я не стала достаточно сильной, чтобы отбиться.
— Мило? Нет. Харт был большой занозой в заднице. — Сосредоточившись на далеком воспоминании, он заправил прядь волос мне за ухо. — Выключить свет, — сказал он, а потом, когда ничего не произошло: — Выключить свет!
Комната погрузилась в темноту, кроме отблесков огня, и я моргнула, ожидая, пока глаза приспособятся. Улыбка Трента была любящей, а в его прикосновении читался явный вопрос.
— О, мне это нравится, — ответила я, и что-то словно опустилось в глубину моей души, заставив пульс участиться от надвигающейся потребности. — А насколько ты уверен, что сюда не заглянет следователь?
— Сегодня пятница. — Трент склонил голову рядом с моей и вздохнул, пальцами обхватывая мою талию, вызывая восхитительную дрожь. — Мне повезет, если я увижу кого-нибудь до вторника. Кроме того, почему, по-твоему, Бис и Дженкс плюются через дорогу? — В его взгляде читалась любовь, пока он водил рукой по моим волосам. — За тебя все еще цепляются мистики.
— Да, они такие. Они склонны держаться вокруг вещей, которые, по их мнению, могут их развлечь.
Но меня пробрала дрожь, когда они отстранились от его прикосновения, и крошечные струйки энергии пронзили меня, как лед. Я закрыла глаза, и я потянулась к его уху, нежно коснувшись его губами. — У тебя здесь есть работающая трехместная ванная? — прошептала я.
— Есть, — сказал он с весельем в голосе. — Что-нибудь еще?
— Нет. — Я обвила руками его за шею и покусывала его ухо. — Это хорошо для меня. — Расслабившись, я послала через него ленту энергии лей-линии, наслаждаясь его новым напряжением. Положив голову ему на плечо, я расстегнула одну, потом две пуговицы его рубашки и провела рукой по его груди.
— Мммм, — прошептал Трент, и мой пульс участился в предвкушении, когда он стянул с меня рубашку и бросил ее на стул позади нас.
Пуговицы… Я хотела просто дернуть за эти чертовы штуки и сорвать с него рубашку, но не была уверена, что у него есть другая, и я пыталась сосредоточиться, чтобы просунуть их в дырки, пока он поднимал меня на колени и ласкал мою грудь, оттягивая, дергая… требуя.
Я обхватила его ногами, скрестив лодыжки, и когда сжала его, он сильно ущипнул меня, вызвав во мне острый, как удар хлыста, спазм желания.
— Дерьмо на тосте, я не могу снять это… — пробормотала я, а потом сдалась и толкнула его, чтобы он оказался между мной и овчиной. Он усмехнулся, и я потянулась к его молнии.
С этим я справилась, даже когда он продолжал играть со мной прикосновениями, поднимаясь по спине, прослеживая путь по позвоночнику, соблазнительно изгибаясь вперед. Я затрепетала, нашла его губы своими, когда он добрался до моей молнии и расстегнул ее на один мучительный зубчик за раз.
«Спорим, я смогу заставить его ускорить процесс», подумала я, просовывая руку под его обтягивающие трусы и нащупывая его. Я дьявольски улыбнулась от его вздоха, а затем ахнула, когда он схватил меня за плечо и перевернул, прижав к себе между мягкой овчиной и своим требовательным присутствием. В плену.
Это было то место, где я хотела быть. Я играла пальцами с его волосами, мои брюки были свободны на бедрах, а его полуопущены, пока он медлил, любовь и страсть были в его взгляде.
— Как же мне так повезло, — сказал он, и я притянула его к себе, наслаждаясь его весом.
— Ты упорный, — прошептала я, и мы поцеловались, когда он накрыл меня, одной рукой поддерживая свой вес, а другой задерживаясь на моем боку, поглаживая его и опускаясь ниже, находя мои изгибы.
Я потянулась к нему, чтобы почувствовать, как он напрягся. У него перехватило дыхание, и этот звук донесся до глубины моей
