– Это, возможно, грех – лгать священнику.
– Грех.
Она опустила глаза:
– Ты, возможно, услышишь об этом рано или поздно. Что ты говорил о праздниках и вращении в свете? Я... вела тихую жизнь в городе. Я не посещала праздников. Совсем напротив.
– Но ты не хочешь сказать, что никогда не бывала в свете?
– Бывала, конечно, когда только приехала, но, обнаружив, что люди столь... Я не ожидала, что увижу это в городе.
– Тогда почему ты там оставалась? – спросил он. Она посмотрела ему прямо в глаза:
– Потому что я не могла вернуться сюда. Я не переносила этот дом, это место. Здесь я чувствовала себя совсем одинокой.
Он медленно покачал головой:
– Нет, ты не была бы здесь одна.
Она отвернулась, ее лицо покраснело. Ей и в голову не приходило, что она может вернуться сюда к Джейсону. Их разделяли многие годы, и он вряд ли думал о ней. Джейсон взял ее за локоть. Его пальцы были сильными, она через тонкую ткань платья ощущала его тепло.
– Скажи мне, почему ты не чувствовала себя в Лондоне счастливой?
– Люди там... другие... Я с ними не была знакома. Как оказалось, мне с ними не о чем говорить. На общественных мероприятиях я никогда не знала, что сказать. Они были такие утонченные, имели хорошие манеры, а я выглядела как простая сельская девушка. Наверное, я им казалась совсем дурочкой.
– Ты никогда не выглядела глупой.
Она прервала его, поняв, что он как-то желает ее утешить.
– Я была уверена, что все считают меня неполноценной. Роман несколько раз пытался переубедить меня, что это не так. Иногда ему это удавалось. Но как только я представляла, что начну говорить с этими людьми, меня охватывал дикий страх, и я никак не могла с ним справиться. Я пыталась призвать на помощь силу воли, пробовала себя уговорить, но это не помогало, и я опустила руки. Когда я встречала на прогулке кого-то из знакомых и он спрашивал, не может ли он меня проводить, и говорил, что он думал обо мне, я готова была провалиться сквозь землю. В конце концов я перестала вообще выходить из дома.
– Боже, Грейс! – Он подвинулся ближе. Она почувствовала исходящий от Джейсона дразнящий мужской запах. От него слегка кружилась голова.
Повернувшись, чтобы посмотреть ему в лицо, она сказала:
– Вот так. Можешь радоваться. Избалованная богатая маленькая девочка оказалась в Лондоне совсем жалкой. – Слезы жгли ей глаза. Черт побери, она не заплачет перед ним снова. – Все получилось наоборот. Ты меня считал снобом, а я оказалась ниже их всех. Какой же я сноб?
Она направилась к двери, но Джейсон ее опередил, быстро метнувшись наперерез и поставив руку на стену, чтобы не дать ей уйти.
У Грейс перехватило дыхание. Она старалась не смотреть на него.
– Не знаю, зачем я рассказываю все это, – проговорила она. – Если у тебя есть талант заставлять людей сообщать о своих провалах, если ты научился обезоруживать их и вынуждать показывать собственные слабости, тогда ты должен предупреждать о таком оружии.
– Грейс, – прошептал он. Она закрыла глаза, пытаясь скрыть волнение. – Ты сама захотела мне все рассказать.
Это так и было. Она почувствовала облегчение.
Грейс заставила себя повернуться к нему. От его красивого лица, от его уверенной твердости и мужественности у нее замерло сердце. Сейчас она была очень чувствительна к его чарам. Грейс попыталась отвернуться, но он поймал ее за подбородок свободной рукой и не дал этого сделать. Его глаза скользили по ее лицу, и она ответила на его взгляд, зная, что больше не может от него что-либо скрывать.
К счастью, именно в эту минуту в комнату вошла леди Мэй Хейуорт. Грейс направилась к выходу, не став ничего объяснять изумленной леди Мэй и не простившись с мрачно нахмурившимся Джейсоном Найтсбриджем.
На следующее утро леди Мэй нашла Тристу завтракающей в одиночестве. Это была прекрасная возможность поделиться своими тревогами и рассказать о Роберте.
Триста положила вилку. Еда ее больше не интересовала.
– Так человек, которого я встретила в доме, Роберт... он...
– Карсонс. Он этот Маркус Робертс. Да, он и в самом деле держит конюшни и продает экипажи, как я и сказала. Он занимался этим, когда мы встретились. В настоящее время он этим зарабатывает на жизнь.
– Но... он также и разведчик?
– Был разведчиком. – Погрузившись в размышления, Мэй похлопала пальцем по щеке. – Знаешь, я всегда это чувствовала. В нем было всегда что-то... скрытное.
Триста собиралась ответить, когда в комнату вошел Роман. Он дружелюбно улыбался. Мэй с Тристой обменялись тревожными взглядами.
Ощутив напряженность, Роман нахмурился.
– Я говорила Тристе об одной проблеме, с которой столкнулась, – объяснила Мэй.
– Я могу чем-нибудь помочь? – спросил он, опускаясь на сиденье и разворачивая салфетку.
– Речь идет о моем... ну, он мне друг. Если вам не скучно, я хотела бы продолжить разговор.
– Не скучно, – улыбнулся Роман, положив на тарелку яйца.
Он внимательно слушал, когда Мэй повторяла свою историю, время от времени вставляя вопросы. Особенно его заинтересовала мисс Несбит.
– Она виновата, – сказал он, в раздумье прищурившись. – Но она не относится к Маркусу Робертсу враждебно и не стала отрицать, что лгала.
– О да. Она даже почувствовала облегчение, когда этот груз упал с ее совести, – подтвердила Мэй.
– Тогда ее можно привлечь для установления истины.
Лицо Мэй выразило нерешительность.
– Одно дело – рассказать лично мне все это запутанное дело и другое – выступить на публике. Я думаю, что она была просто покалеченным ребенком, у которого не было сил не соглашаться со взрослыми, выдумавшими всю эту ложь.
– Тем не менее, пока она не расскажет правду, Робертс будет в розыске. Захочет ли она смириться с тем. что этого человека приговорят к смерти, или же решит не ввязываться?
– Ну, определенно я не могу сказать, – ответила Мэй, застигнутая врасплох таким поворотом разговора. – Я говорила с ней всего один раз. – Она посмотрела на Романа, и ее лицо осветилось надеждой. – Не исключено, что ее можно убедить.
Роман взял ее за руку:
– Мы нанесем ей визит вместе – ты и я. Наверное, мы сможем дать ей хороший совет.
Триста заметила, как Мэй в надежде сжала руку ее мужа. Ее охватила гордость. Он выглядел очень солидным, уверенным и могучим по сравнению с маленькой тетей Мэй. Было видно, что Мэй довольна его желанием помочь.
– Это хорошая мысль, – сказала она. – Давайте ее осуществим. После праздника мы составим план.
– Да, – сказала Триста. – Мы все отправимся в Лондон. Эндрю может навестить Люси и Дэвида. Я скажу ему.
Остаток дня они провели дома. Пошел сильный дождь, и пришлось играть в карты. Роман показал разные карточные игры – и в каждой из них он оказался искусен. После нескольких проигрышей Триста и Мэй так разъярились, что объединили свои усилия, чтобы его победить. Когда это им удалось, Роман потребовал реванша. На чай явился Джейсон и присоединился к карточной игре.
