— Это несложно устроить… Что-нибудь еще?
— Да. Не удивляйтесь тому, что я стану делать нынче вечером.
ГЛАВА 42
В торжественном пиршестве нет ничего романтичного и уж точно ничего оригинального. Все эти застолья в полутемных мрачных залах похожи одно на другое. В верхнем конце стола произносятся прочувствованные речи, поднимают кубки… разделывают кинжалами туши, целиком запеченные на вертеле… Оруженосцы и старшие слуги почтительно внимают словам сеньора, исправно салютуют кубками, разбрызгивая вино… Опустевшие кубки тут же наполняются вновь — за спинами пирующих бдительные поварята с кувшинами наготове… Нижний конец стола выглядит поскромнее, там младшие слуги пьют не вино, а в лучшем случае посредственное пиво, причем наливают себе сами, а когда сверху им передают полупустое блюдо — сразу несколько человек кидаются шарить засаленными пальцами среди костей и огрызков, выбирая кусочки поаппетитней. Понятно, что здесь не слишком прислушиваются к высокопарным тостам, произнесенным господами, конюхи и водоносы обеспокоены тем, как бы не прозевать очередное блюдо с объедками, а также — свою очередь наполнить стакан пивом из кувшина. Исходя из различия между верхним и нижним краем стола, Томен заранее и попросил Ройбера о местечке повыше. То, что он собирался сказать, предназначалось для господ и оруженосцев — то есть тех, чье, слово будет что-то значить на суде. Если суд состоится, конечно…
Да, и еще условие — если что-то делать, то делать скорее, пока господа не захмелели. К концу пиршества почти все упиваются до бесчувствия, и различия между господами и слугами блекнут и стираются…
Итак, столы были накрыты, участники торжества расселись на длинных скамьях в строго определенном порядке. Томена поместили между оруженосцами и старшими слугами, слева его соседом оказался Керт, оруженосец ок-Ведлиса, справа — Ондик. Воины и слуги принюхивались к соблазнительным ароматам, источаемым накрытым столом, но к трапезе не приступали. Все чего-то ждали. Тощий Керт тоскливо шарил глазами по обильным нагромождениям снеди и вздыхал…
Вот за дверями зала послышались шаркающие шаги… на пороге показался старый сэр Эрлон, под руку господина поддерживал пожилой слуга. В дверях немощный рыцарь оттолкнул сопровождающего и, тяжело опираясь на палку, самостоятельно проковылял к почетному месту во главе стола. При появлении владыки Марнота все встали, а когда он отстранил помощника — разразились одобрительными возгласами. Старик аккуратно пристроил палку рядом с массивным стулом, напоминающим трон, выпрямился… обвел взглядом длинный стол и протянул руку к серебряному кубку. Тут же подскочил молоденький кравчий и наполнил сосуд.
Старик поднял кубок и довольно твердым голосом объявил:
— С Гилфинговой помощью мои владения очищены от разбойников. Я приветствую всех, кто сразился в Крейне с врагами Марнота… Да и выпьем за победу!.. Не такова была схватка, чтоб долго говорить!
Под хор восторженных приветствий старый рыцарь поднес кубок к бледным губам и отхлебнул. Тут же гости, только того и ждавшие, разом приступили к трапезе. Дружный плеск, хруст, чавканье, треск разрезаемой и разрываемой на куски дичины воцарился за столом.
— Наполняйте кубки! — велел сэр Эрлон. — Я желаю еще поблагодарить всех за то, что избавили меня от хвори. Как только был разрушен алтарь гангмаропоклонников в Крейне, я тут же почувствовал, что немощь оставляет мое тело. Как видите, сегодня я покинул ложе, чтобы присоединиться к пиршеству. С Гилфиноговой помощью я оправлюсь окончательно, и в Марнот вернутся веселые деньки! Мы еще попируем в честь побед, куда более трудных и почетных! И поделим добычу куда более богатую! Пейте, люди!
Было произнесено еще несколько здравиц, затем участники застолья принялись пить, не дожидаясь приглашения. Голод был несколько утолен, и за столом там и сям завязался разговор — рты пирующих больше не были заняты непрерывным перемалыванием пищи.
— Что, мастер Пекондор, — с обычной улыбкой поинтересовался Руватег, — вы поглядели на золу с алтаря чернокнижников?
Томен оторвался от блюда и громко икнул.
— Да, сэр! — пьяным голосом заявил чародей. — Я внимательнейшим образом изучил наш трофей и заявляю — на алтаре несомненно вершилось колдовское действо! Темное дело, темное… Одно могу сказать наверняка — опасность не миновала. Сэру Эрлону следует соблюдать осторожность.
Томен подчеркнуто серьезно кивнул и покачал пальцем у собственного носа. Палец заметно дрожал, да и сам маг качнулся вслед за слишком резким движением руки. Кто-то из воинов помоложе довольно громко заметил: «Смотри-ка, а колдуна уже разобрало». «Давай выпьем, — радостно откликнулся другой латник, такой же юный, — а то мы отстаем! Трезвыми сидим, когда другие уже…»
— Да, — подхватил кудрявый рыцарь, — я ведь рассказывал, что сталкивался с подобным случаем. Подвергшийся проклятию был спасен и почувствовал облегчение, едва мы разрушили нечестивый алтарь, да недолго ему посчастливилось наслаждаться покоем…
— Я помню твой рассказ об этом деле, — прокаркал сэр Эрлон.
— Еще бы не помнить, — сердито буркнул Ройбер, — братец Руватег рассказывал об этом, наверное, сотню раз.
— Отчего бы не рассказать, если есть о чем, — весело откликнулся Руватег, однако теперь его улыбка выглядела несколько натянутой. — В самом деле, сперва проклятому полегчало, но спустя три месяца мы проводили его в последний путь…
— Какие еще три месяца?! — заявил Томен. — Завтра! Все решится завтра! Прошу прощения, сэр, но ежели вы переживете завтрашний день… то можете не беспокоиться относительно проклятия!
— Да, но… — неуверенно забормотал Руватег, сразу растеряв апломб и задор. Слова мага оказались для него полной неожиданностью.
— Никаких «но»! — Чародей снова занес над столом дрожащий указательный палец. — Завтрашний день! И завтрашняя ночь! Вот когда все решится! Это говорю я, Пекондор Великолепный!
— Э, мастер, да ты пьян, — заметил старик.
— Да, сэр. — Маг предпринял попытку отвесить вежливый поклон, не вставая из-за стола, от чего едва не свалился на пол. — Нынче праздник, и я выпью снова за ваше здоровье, сэр!
Томен поднял полупустой кубок, внимательно наблюдая за реакцией старого рыцаря. Он затеял небезопасную игру, его поведение могло вызвать гнев грозного рыцаря. Сэр Эрлон нахмурился, но тут же бледные губы старика расплылись в улыбке.
— Что ж, пей, мастер! Пей за мое здоровье! И пусть услышит тебя Гилфинг-Отец и Мать Гунгилла!
— За завтрашний день, сэр! — громко и отчетливо произнес Томен.
* * *
Вскоре Томен опустил голову на скрещенные руки и притих. Ондик, неодобрительно косясь на чародея, слегка отодвинулся, а Керт, кажется, был увлечен только выпивкой и угощением. Должно быть, в странствиях с неудачливым сеньором парень насмотрелся всякого и усвоил правило — ничему не нужно удивляться, а при любой возможности следует хорошенько набить брюхо. Так что Томен, не обремененный вниманием соседей, спокойно наблюдал за теми, чья реакция на заявление о завтрашнем дне была магу интересна. Ройбер, который с самого начала был мрачен, по-прежнему сидел, угрюмо вертя полупустой кубок и почти не притрагиваясь к мясу. Руватег тоже перестал улыбаться и разыгрывать веселье. Чародей от души надеялся, что отравитель спишет его тираду на хмель и не станет слишком уж беспокоиться на счет Пекондора Великолепного… Если расчеты верны, кудрявый весельчак сейчас занят обдумыванием планов завтрашнего покушения на сэра Эрлона. В нижней части стола вспыхнула ссора, кто-то громко выругался, грохнула об пол посуда… спорщиков разняли, обоим налили пива… Кто-то уже пытался затянуть песню, фальшивя и отбивая такт черенком ножа по столешнице… Застолье шло своим чередом.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
