Марселле удалось кивнуть в ответ, и Гарет заговорил вновь:
— Носки твоих туфель находятся всего в нескольких дюймах от края крыши. Я возьму тебя за руку… вот так, взял, а теперь буду подтягивать тебя наверх. Ты же подними правую ногу и обопрись кончиком туфли о край. Так, хорошо. Теперь сделай то же самое левой.
Все еще лежа на крыше, Марселла нашла опору для второй ноги. После этого Гарет дернул за ленты, которыми был завязан капюшон плаща. Порыв ветра тут же подхватил плащ и унес во тьму, словно огромную летучую мышь.
— Все в порядке, милая, — с улыбкой подбодрил Гарет жену. — Это было самое трудное. А уж пройти вдоль этого края к окну будет совсем легко.
— Легко?! — изумленно и недоверчиво отозвалась Марселла, наблюдая за Гаретом, который с грацией канатоходца стоял на узкой полоске черепицы, без труда сохраняя равновесие. — Но я не могу.
— Можешь, милая, и сделаешь это, — непререкаемым тоном заявил он.
Ужас сковал Марселлу при одной мысли о том, как она будет балансировать на краю крыши. Но не оставаться же здесь, вцепившись в черепицу, пока холод и усталость не заставят разжать пальцы.
— Хорошо, — прошептала Марселла. — Так что мне делать?
— Сначала закрой глаза и протяни мне руку, я помогу тебе встать.
В следующее мгновение пальцы Гарета, словно теплые стальные браслеты, сжали руку жены. Потом он буквально поднял Марселлу и поставил рядом с собой. Через тонкие подошвы туфель она хорошо чувствовала неровную поверхность черепицы, поэтому знала, чего следует опасаться.
— Отлично, милая, — одобрительно отозвался Гарет, голос его был таким же теплым, как и пальцы, охватившие ее руку. — А теперь я хочу, чтобы ты открыла глаза, но запомни: ни в коем случае не смотри вниз. Просто не своди с меня глаз и делай в точности все, что я скажу.
Марселла кивнула, поднимая лицо, потом медленно открыла глаза и, встретившись с взглядом мужа, увидела в нем свое спасение. Однако искушение посмотреть вниз было почти неодолимым, поэтому Марселла, чуть покачнувшись, оперлась на руку Гарета.
— Стой уверенно и не своди с меня глаз, — приказал он.
Обретя относительную устойчивость, Марселла, наконец, перестала цепляться за запястье Гарета.
— Я… я не могу позволить тебе сделать это, — тоскливо прошептала она, когда на черепицу упало еще несколько капель. — Оставь меня. Спасайся, а я уж как-нибудь сама.
— Не выдумывай, милая, — покачал головой Гарет. — Мы сделаем это вместе или не сделаем вообще. Просто выполняй в точности то, что я скажу.
— Но если я поскользнусь, т-ты упадешь вместе со мной…
— Тогда мы умрем вместе. Что ж, весьма подходящий трагический конец, о котором — я уверен, — неделями будет сплетничать высший свет. Однако я не собираюсь этого допустить. Хотя нельзя сказать, будто меня не прельщает перспектива умереть в твоих объятиях.
Гарет весело улыбнулся, и у Марселлы возникло подозрение, что он даже радуется опасному моменту.
— И все-таки, я предпочитаю, чтобы это случилось в постели, лет эдак через пятьдесят, — продолжал Гарет.
— Но…
— Послушай, Марселла, — резко оборвал он ее возражения, сразу став серьезным. — Если я позволю тебе упасть, значит потеряю то, что мне дороже всего на свете… а Невилл выиграет эту схватку.
— Невилл! — воскликнула Марселла. — Проклятье! Я совершенно забыла о нем, — потом она вспомнила странный крик и спросила: — Он?..
— Умер, — кивнул Гарет. — Когда ты упала, Невилл, очевидно, решил, что пуля попала в цель, и ты убита. Не успел я ничего предпринять, как он сбросился вниз с платформы… и избавил меня от необходимости его убивать.
Холодное сожаление, прозвучавшее в голосе Гарета, заставило Марселлу поежиться, но теплота других слов согрела ее. «То, что дороже всего на свете», — удивленно подумала она, сильнее сжимая запястье мужа.
— Хорошо, милорд Вольф, — как можно более твердым голосом сказала Марселла, — говорите, что нужно делать, а я буду беспрекословно вам подчиняться.
— Это именно то, что мечтает услышать любой мужчина, — заметил Гарет, задорно изогнув бровь. — Теперь поставь вперед правую ногу… потом левую… и помни: не смотри вниз…
От окна их отделяло всего шагов десять, но продвижение вперед было ужасно медленным. Все чувства Марселлы панически обострились от страха, ноги дрожали, но, вслушиваясь в жесткие слова указаний Гарета, она продолжала перемещаться по краешку крыши.
Несколько раз дождь то начинался, то прекращался. Промозглая сырость пропитала ее тонкое платье. Капли дождя стекали по щекам Марселлы, смешиваясь со слезами, которые незаметно для нее сами собой брызнули из глаз. И если шаги Марселлы все-таки были твердыми, то это чудо следовало приписать только железной воле Гарета… или невидимым духам, призракам предков Нортрапов, обеспечившим им путь к спасению.
— Вот мы и добрались, милая, — объявил Гарет через несколько минут, которые показались Марселле вечностью. Она скорее почувствовала, чем увидела, как он одной ногой уперся в оконную раму. — Последнее усилие потребует ловкости. Дай мне другую руку… теперь легонько… когда я досчитаю до трех, ты прыгнешь, я подхвачу тебя и мы окажемся на подоконнике. Сумеешь это проделать?
Марселла закусила губу от страха, но, вспомнив свое обещание слушаться мужа, согласно кивнула.
— Тогда, давай. Раз, два…
На счет «три» Марселла прыгнула вслепую и на какое-то мгновение оказалась над землей на высоте четырехэтажного дома. В тот же момент мир взорвался треском молний и грохотом грома, вырвавшим из груди крик ужаса.
Миновав подоконник, Марселла благополучно приземлилась на пол, прямо в объятия Гарета, а в это время за их спинами со всей силы хлынул дождь.
ЭПИЛОГ
— Ах, миледи, я, наверное, умерла бы от страха!
Софи помолчала, последними штрихами доводя до совершенства прическу Марселлы. Ее огромные карие глаза расширились и округлились больше обычного, когда, посмотрев в зеркало, она встретилась взглядом с хозяйкой.
— Так что же произошло после того, как милорд втащил вас в окно? — едва скрывая волнение, спросила девушка.
Марселла задумчиво улыбнулась. Только своей служанке она подробно описала случившееся почти месяц тому назад в Шербрук-Холле, да и то лишь для того, чтобы развеять страхи девушки по поводу ушибов и синяков, которые та заметила на теле хозяйки. Кроме тех, кто находился в тот вечер в Шербрук-Холле, никто не был полностью посвящен в эту мрачную историю.
Вздохнув, Марселла посмотрела в окно спальни. Серебристая луна висела высоко над городом, заливая небо мирным сиянием. Насколько же эта спокойная картина отличалась от ужасного зрелища грозы, бушевавшей в ту роковую ночь над поместьем Шербруков!
