жить в другое измерение, и никто не знал, как попасть в это измерение.
— Мирос, почему он не приходит в себя? — спросила Олив.
— Яд распространись по всему телу и нужно время, чтобы магия цветка очистила его организм.
Олив хотелось закричать от отчаяния.
В комнату ворвался ветер, и ей стало легче. Ветер словно вычищал ее Душу и сердце от страха и паники. Она направила ветер на Фредрика, чтобы помочь ему очиститься. И если воздух питает огонь, то пусть ее воздух раздует огонь их пламени внутри ее любимого мужчины. Она будет использовать все шансы, чтобы помочь Фредрику.
— Олив… — едва слышно проговорил Фредрик.
Олив встрепенулась и наклонилась к лицу любимого.
— Фредрик, любимый, — она поцеловала его в раскрытую ладонь и положила ее себе на щеку.
Фредрик открыл глаза, и синева в них разлилась теплом — столько в них было любви и нежности. Олив невольно начала улыбаться.
— Как ты, любовь моя? — ласково спросила она.
Она все еще держала руку Фредрика на своей щеке.
— Лучше. — голос его был хриплым. — сушит горло. Хочу пить.
Олив подала ему хрустальный стакан с водой. Фредрик приподнялся, взял стакан с ее рук и отпил из него. В это время Олив поправила подушки за его спиной так, чтобы Фредрик мог сесть.
— Тебе надо поесть и еще отдохнуть. Уже совсем скоро элексир выведет весь яд из организма, — сказала Мирос, который стоял рядом, — а до тех пор нужно лежать и много пить жидкости.
Фредрик откинулся на подушки и с благодарностью посмотрел на Мироса.
— Мирос, друг мой, твоя помощь неоценима. Благодарю тебя. — сказал он.
— Благо принимаю, Фредрик. — Мирос улыбнулся. — Я рад, что все сложилось удачно. Вы успели как раз вовремя. Вы принесли поистине зрелый и наполненный нектаром цветок, у меня получилось сделать десять баночек элексира. Пусть он храниться в замке.
— Если хочешь, ты можешь взять часть себе, — предложил Фредрик.
Обычно Мирос отказывался от материального эквивалента благодарности, но в этот раз ответ эльфа удивил Фредрика:
— Пожалуй, я возьму один пузырёк, с Вашего позволения, — он наклонил голову в сторону Олив.
— Конечно, — Олив тепло улыбнулась эльфу. — Мирос, если тебе когда-нибудь что-то понадобиться, пожалуйста, знай, что ты всегда можешь к нам обратиться. Я ценю тебя как доброго друга.
Эльф не понимал, как так получилось, но его сердце защемило от чувств, которые он давным давно не испытывал. Эльфы научись контролировать свои эмоции до такой степени, что дали бы фору самым продвинутым буддистским монахам. Но сейчас, на него нахлынули чувства и эмоции давно позабытые — благодарность, чувство единения и искренней привязанности… Вот что значит долго жить в миру, подумалось Миросу. Но он понимал, что любой опыт бесценен, сакрален, и потому принимал эти изменения в себе с благодарностью ко Вселенной.
Растроганный, Мирос улыбнулся и положил руку на плечо Олив.
— Благодарю вас двоих. Ваша дружба для меня ценна. — его глаза сияли серебристым светом. Затем мирос откашлялся и проговорил, — ну, я пожалуй пока оставлю вас, проверю тебя Фредрик позже. А сейчас вам нужно отдохнуть.
И он тихо покинул комнату.
Когда дверь за эльфом закрылась, Олив разделось до гола и залезла под одеяло к Фредрику. Она уютно устроилась возле него, положив свою голову ему на плечо и сплетясь с ним руками и ногами. Олив блаженно вдохнула запах Фредрика, наполняя себя им.
Фредрик держал в своих объятиях любимую женщину, вдыхал запах ее волос и кожи. Он просто отдался этому настоящему моменту. На душе было спокойно и легко, в голове не было ничего лишнего — он просто был здесь и сейчас, просто получал кайф от близости и любви. Это было настоящим блаженством. Нет прошлого и будущего, есть просто сейчас, и его сейчас было наполнено любовью.
Согревая друг друга в объятиях они постепенно отдались сну.
Глава 45
Пробуждение Фредрика было очень приятным и томным. Он почувствовал свою правую руку на спине Олив. Не раскрывая своих глаз после сна, он провел рукой по бархатистой коже спины Олив. Его рука спустилась ниже к ее попке и задержалась там мягко массируя ее ягодицы. Олив сладко застонала от такой ласки и слегка пошевелилась. Ее нога, которая обвивала бедра Фредрика, поерзала вверх-вниз. По телу Фредрика пробежали мурашки, его кожа покрылась пупырышками.
Он почувствовала на свой груди нежные поглаживания руки Олив. Иии… он резко перевернулся, накрывая собой тело Олив. Фредрик только услышал ее удивленный писк.
Оказавшись под тяжестью тела Фредерика, Олив блаженно вдохнула и выгнулась всем телом.
— Что ты со мной делаешь, Олив… — прошептал Фредрик ей в губы и сразу же впился в них своими губами.
Поцелуй был глубоким, чувственным и очень горячим. У Олив перевернулось все нутро от возбуждения. Она почувствовала как в ее животе запорхали бабочки, а между ног стало очень влажно. Она заерзала под Фредриком, тем самым еще больше распаляя его. Фредрик зарычал и стал целовать ее шею, ключицу… затем спустился ниже к груди и взял в рот сосок. Олив захныкала и выгнулась ему навстречу, поощряя Фредрика своими поглаживаниями. Фредрик всосал сосок в рот и ударил по нему кончиком языка, от чего Олив чуть не кончила. Такая ласка отдавалась прямо в клиторе. Фредрик выпустил изо рта сосок, который блестел от влаги после его ласки и потянулся к другому. Он легонько куснул его и сразу же всосал в рот грудь Олив. Это была такая изощренная ласка, что у Олив закатились глаза от удовольствия.
Она стонала и извивалась под ним, гладила и царапала его спину и ягодицы.
— Я так соскучился по тебе, Олив. Кажется, что не был в тебе целую вечность. — пылко шептал Фредрик, целуя и лаская ее разгоряченное тело.
Олив стонала и хныкала, ей не хотелось ничего говорить, только чувствовать его на себе и в себе.
Фредрик своим коленом широко раздвинул ноги Олив и улегся на нее всем своим весом. Ей очень нравилось так заниматься с ним любовью, когда они были тесно прижаты друг к другу. Она запустила свои руки в волосы Фредрика и потянула за них. Фредрик зашипел и одним мощным толчком вошел в нее своим большим и толстым членом. Они одновременно громко застонали от этого. Фредрик стал двигаться, делая глубокие и сильные толчки. Олив чувствовала как член Фредрика дотрагивается до ее матки, и это заполнило ее сильнейшим экстазом. Фредрик был так глубоко в ней, он словно проник до самой сердцевины ее сущности.
Его толчки становились
