которых ты высосал досуха и оставил умирать, то можешь подумать еще раз. Меня не так-то легко убить.
Его тонкие губы растянулись в подобии улыбки.
— Насчет этого ты права. Ты как сорняк — всегда появляешься там, где тебя меньше всего ждут. Но, как и все сорняки, вас можно приструнить достаточным количеством яда. К счастью, у нас яда предостаточно.
Он разочарованно прищелкнул языком, ослабляя хватку и проводя кончиками пальцев вверх по моей шее к подбородку. Я старалась не шевелиться. Хорошо, что у меня ничего не было в желудке, потому что меняя бы стошнило на его модный костюм.
Его глаза опустились, слегка потемнев.
— Черт возьми… Я действительно скучаю по этому рту, обхватывающему мой член. У тебя всегда был талант доводить меня до оргазма, Сиренити. Признаю, что это была моя слабость. Было так много раз, когда мог выпотрошить тебя и избавить этот мир от еще одного монстра, но просто не мог насытиться твоей маленькой тугой киской. Ты всегда принимала член как послушная маленькая шлюха.
Взяв меня за щеку, он приблизил наши лица друг к другу, и я почувствовала ласку его губ на своих. Меня чуть не вырвало, но я сдержалась. Хорошо, что Карсон был человеком, потому что иначе он услышал бы, как бешено колотится мое сердце в груди.
— Думаю, я трахну тебя еще несколько раз, пока в тебе еще достаточно жидкости, — сказал он.
Наклонившись вперед, он прижался своими губами к моим, именно так, как я хотела. Я, не теряя времени, впилась зубами в его нижнюю губу. Я почувствовала, как лопнула кожа и хлынула кровь, затем она заполнила мой рот, густо потекла по горлу и впиталась в мои пересохшие вены. Я двигалась так быстро, что успела высосать из него много его сладкой, густой крови еще до того, как он осознал, что происходит.
С проклятием Карсон оттолкнулся от меня. Мои зубы были стиснуты так крепко, что потребовался удар его кулака по моему виску, чтобы сбить меня с него, но я улыбалась, даже когда моя голова отскочила от бетонной стены. Я быстро слизнула его кровь, стекавшую по моим губам и подбородку, пытаясь удержать каждую каплю.
Он схватился за рот и отшатнулся, кровь сочилась сквозь его пальцы. Карсон попятился к двери, в его глазах бушевала жажда убийства. Я изо всех сил старалась выглядеть ошеломленной и обиженной после этого слабого удара по заднице. Глупый человек не понимал точно, сколько крови вампир может поглотить всего за несколько секунд. Или меньше, чем за секунды. Прислонившись к стене, я позволила ему прийти в себя, выслушивая каждое ненавистное, мерзкое слово, которое он бросал в мой адрес.
— Тогда придется трахнуть твой труп, — выплюнул он. Буквально, он плюнул мне под ноги. — Когда они закончат с тобой, может даже не остаться достаточно.
Я изобразила стон, пытаясь казаться обиженной, притворяясь, что он причинил мне малейшую боль. Я пробормотала что-то бессвязное, позволив себе наклониться вбок, глаза расфокусировались.
Сплюнув еще больше крови на пол, он сказал:
— Я пришел сюда, чтобы сообщить тебе обо всех неприятностях, которые ты причинила. — Его улыбка была кровавой. — Твои питомцы показали всем, почему именно дарклинги будут уничтожены навсегда. Они только доказывают точку зрения Райана, благодаря тебе. — У меня внутри все сжалось. О чем, черт возьми, он говорил? Что я пропустила? — Половина города в хаосе. Ну, человеческая половина. Дом вашей семьи превратился в руины. Люди и дарклинги убивают друг друга на улицах, пока мы разговариваем, и все это благодаря тебе.
Мои глаза расширились, когда я прошипела:
— Нет…
— Да, — сказал он с усмешкой. — Это то, что делают монстры — они разрушают. Они забирают и забирают еще. Почему? Потому что они могут. Потому что их ничто не остановит. Но время дарклингов скоро закончится, и я с нетерпением жду этого дня.
Я не могла подобрать слов, которые, как знала, должна была сказать ему. Что-нибудь. Я должна была что-то сказать, но мой разум был затуманен видениями моей стаи, моего ковена, опустошающих Нок-Сити в ярости, чтобы найти меня. Конечно, они не могли зайти так далеко. Они не были быть настолько глупы, чтобы развязывать войну в городе. Они должны были знать, что таким образом они никогда не найдут меня, и что я никогда не буду этому потворствовать. Карсон, должно быть, лгал.
Он должен был быть…
Со злой улыбкой, обещавшей несчастье, Карсон вышел, не сказав больше ни слова, позволив тяжелой двери захлопнуться за ним. Я услышала, как защелкнулись замки, и снова погрузилась в темноту, затем его шаги растворились в тишине.
Прислонившись к бетонной стене, я облизала губы, убедившись, что убрала каждую унцию его крови, оставшуюся после. Мне удалось выпить ровно столько, чтобы мои мышцы проснулись. Сила вернулась на место, и я улыбнулась.
Прошло несколько часов, прежде чем они пришли за мной как по часам. День за днем меня вытаскивали из маленькой комнаты, завязывали глаза и приводили во второстепенную комнату, где пахло отбеливателем и химикатами. Не знаю, почему на этот раз они не пришли за мной через два дня, но была права, предположив, что моя отсрочка не продлится долго.
В отличие от тех разов, я могу чувствовать, обонять и слышать так же хорошо, как и всегда. Позволив схватить меня и завязать мне глаза тряпкой, выставив за дверь. Я была босиком и все еще в темно-синем платье, в котором они притащили меня сюда. Холод сегодня действовал не так сильно, как кровь Карсона, бурлившая в моих венах, успокаивая монстра, бушующего внутри меня. Однако я сдержала ухмылку, не желая давать этим людям понять, что могу сломать их тощие человеческие шеи за меньшее время, чем им потребуется, чтобы моргнуть в шоке. Приглушенные голоса, стоны и крики доносились из помещения, похожего на длинный узкий коридор. Я предположила, что вдоль стен располагались камеры, идентичные моей, вероятно, заполненные пропавшими женщинами-дарклингами. Вспомнив планировку разрушенной лаборатории под посольством, клетки и медицинское оборудование, а также хранилище, в котором держали Шона, решила, что есть два вида тюрем.
Мне было интересно, что дает право на получение цементной комнаты. Я могла бы сказать, что их приберегали для самых неустойчивых из дарклингов, но потом вспомнила, в каком состоянии содержался Шон, свернувшийся калачиком в углу той комнаты, чахнущий в никуда. Я задавалась вопросом, как Райан мог это вынести, зная, что его единственного настоящего ребенка пытают прямо у него под носом. Потребовался особый вид садизма,
