просто использовала это неверное предположение в своих интересах, пока его губы оставались развязанными.
Он несколько раз прищелкнул языком и покачал головой.
— Полагаю, в конце концов, тебе придется судить об этом.
Я стояла совершенно неподвижно, когда он приблизил губы к моему уху и прошептал, как будто вокруг нас были подслушивающие уши и любопытные глаза. Насколько я знала, могли быть. У меня не было времени оглядеться в поисках камер, но, зная Райана, их было предостаточно. Мне стало интересно, наблюдает ли он за нами прямо сейчас.
Его слова были ясными и лаконичными, прямыми и по существу, не смягчая ни единого слога. Я почувствовала, как у меня отяжелело в груди, а конечности начали дрожать. От ярости? От опустошения? Я не знала. Все, что знала, это то, что стены смыкались вокруг меня, и каждое произнесенное шепотом слово было подобно яду в моем ухе. Мне хотелось биться, кричать и называть его лживым ублюдком. Захотелось разорвать его лицо голыми руками.
Я не хотела верить ни единому слову. Только не этому. Не этой ужасной, уродливой правде. Но поняла, что это правда. У меня в голове не было никаких сомнений, и именно осознание этого заставило меня щелкнуть зубами ему в лицо. Беллами отстранился прежде, чем я успела вынуть кусок из его лба, немедленно встав и стянув перчатки. Его губы растянулись в довольной улыбке.
Я решила, что к черту лежание в засаде. К черту границы между добром и злом. В мгновение ока я разорвала путы, которыми мое запястье было привязано к столу, затем схватила длинный металлический инструмент, лежавший на столике поменьше рядом со мной, и поднесла его к своему горлу. Решение было принято мгновенно.
Острый кончик ножа вонзился в мою плоть, и кровь потекла по моей груди. Я почти не задумывалась о том, что делаю, но знала одно — я отказываюсь оставаться здесь и позволить этому сумасшедшему использовать меня, чтобы потенциально убить тысячи людей. Не позволю ему выйти сухим из воды, и не буду нести за это ответственность. Даже если бы мне придется исключить себя из уравнения, это было лучше, чем альтернатива.
Пока его признание звенело у меня в ушах, я вонзила металлический прут себе в горло, захлебываясь собственной кровью. Доктор Беллами развернулся и бросился на меня, широко раскрыв глаза и выругавшись себе под нос. Он схватился за инструмент, но его руки соскользнули с него из-за крови. Она стекала по моим рукам и пачкала платье, капая на пол, где Беллами поскользнулся на плитках в своих парадных туфлях.
Было так больно, что мне хотелось кричать, но мои дыхательные пути были перекрыты. Я чувствовала, как моя кожа и мышцы разрываются под острым краем, когда моя трахея была перерезана, но у меня не было выбора. Я была единственным шансом Беллами достичь того, что он считал величием. Я была единственным шансом Райана уничтожить биологический вид, который стоял между ним и господством. Я готова умереть раньше за меньшее дело, и готова сделать это сто раз ради этого. То, что запланировал Беллами, было намного хуже, чем я изначально думала.
Он удержал равновесие и бросился ко мне, пытаясь вытащить что-то из кармана пальто. Я как раз собиралась сломать другое удерживающее устройство, когда меня пронзил электрический разряд. Я уронила металлический инструмент и услышала, как он со стуком упал на стол, прежде чем приземлиться на пол. Прошло всего несколько секунд, а я уже начала заживать. Моя кровь почти сразу перестала течь, и я почувствовала, как моя кожа пытается снова срастись. Я бы дотянулась когтями и снова разорвала её на части, если бы не молния, пронзившая меня насквозь.
Содрогнувшись, я ударилась спиной о стол, услышав крик Беллами. Я едва слышала его из-за шума в ушах, когда у меня закружилась голова. Если бы я была человеком, такое количество электричества поджарило бы мой мозг. Он просто прижимал эти уколы к моему бедру, делая меня неподвижной, когда пот стекал по его волосам, а моя кровь была размазана по всему его лабораторному халату.
— Теперь ты знаешь настоящую правду, — прохрипел он, вонзая электрошокер в мою кожу глубже, пока из него тоже не пошла кровь. — Правда, которую знаем только ты и я.
— Почему?! — Я зашипела. Мой голос прозвучал хрипло, поскольку мое горло снова срослось. — Это что, какое-то безумное стремление стать гребаным богом? — Мои слова дрожали, я билась в конвульсиях, мои плечи неоднократно ударялись о металлический стол, но я не могла заставить свои конечности сотрудничать с моим мозгом. — Он вообще знает?! Я не понимаю…
Двери распахнулись, и внутрь ворвались шестеро мужчин, каждый из которых был одет в черную тактическую форму, в отличие от придурков из секретной службы, которые приходили за мной ранее. Эти парни выглядели… по-другому. Они были выше и мускулистее, и в их глазах было что-то такое, от чего мой желудок сжался от страха.
Доктор Беллами выдернул электрошокер из моей кожи, и я немедленно замерла, кожа все еще гудела, мои мышцы яростно расширялись и сокращались. Грубые руки схватили меня за конечности, сомкнувшись вокруг запястий и лодыжек, прежде чем стащить со стола, разорвав последние путы. Я дернулась, брыкаясь, моя нога задела подбородок одного из мужчин. Его рот наполнился кровью, которая стекала по подбородку, когда он выругался в мой адрес.
У меня не было времени почувствовать удовлетворение от этого. Беллами отступил, практически выпрыгнув из драки, как трус, которым он и был, и врезался в дальнюю стену, все еще сжимая электрошокер. Он даже нашел время поправить очки и одернуть халат, наблюдая, как мужчины тащат меня к двери. Я сопротивлялась, но мое тело было слабым и неуклюжим.
Наши взгляды встретились через комнату. Его серые и мои карие. Его мрачная апатия и моя безудержная ярость. Затем он улыбнулся такой улыбкой, от которой у меня по коже побежали мурашки, и спокойно сказал:
— Разница между мной и Богом, милая Сиренити, в том, что Богу небезразлично, будут ли жить или умрут его творения.
Когда они потащили меня в коридор, я закричала. Закричала так громко, что, клянусь, стены задрожали от силы этого. Моя волчица скулила, билась и корчилась под кожей, в то время как алые слезы катились по моим щекам. Не потому, что я была напугана. Нет, это не страх прокатился по мне. Это была ярость.
Мне нужно было убраться из этого места. Я должна была освободиться от этого гребаного монстра и
