class="p1">А посмотреть действительно было на что. Видимо, малые группы — как та, которую я уничтожил первой, — не имели связи. Или просто не успели ею воспользоваться. Потому что ко мне уже с трёх сторон сбегались крупные отряды машин. Во главе одной такой медленно, но семимильными шагами двигалась исполинская черепаха на длинных тонких ножках.
На панцире этой твари виднелась целая крепость, и недобро блестели какие-то штуки. Мои подозрения говорили, что они не несут ничего хорошего.
Мои домочадцы решили точно так же — и резко, хором, начали объяснять мне, как управлять собственной тушкой.
— Тише, тише! — заорал я, ускоряясь ещё сильнее. — По одному, но только после…
— После чего? — завопил в моей голове Синенький — тот, что в очках. А нет, в очках Фиолетовый. Да уже и не важно.
— После этого! Джерооооонимо!
Я жахнул очередным полтинником — и полетел в небеса… Пипеп летающий обыкновенный.
Глава 29
Вот так сидишь иногда и думаешь:
— Да что же такое-то⁈
А потом выпьешь чаю и думаешь:
— Ну и ладненько.
Примерно в таком ключе шло и сражение, и обучение полётам. Как выяснилось, я не только мечами и ножами владею неважно — я ещё и телом хреново управляю. Но у меня есть оправдание: тело-то не моё! Да и как тут освоишь технику полёта в такой обстановке? Меня, между прочим, убить пытаются!
К нашей дружной компании стягивались силы с довольно большой округи. А мне легче не становилось. Мне долго объясняли — и все сразу, и по очереди — что и как делать. Но таинства полёта слабо давались. Более-менее я научился стабилизировать себя после толчка вверх — чтобы не крутиться как юла. На этом мои достижения закончились.
После десятого подскока, когда мне успели снести тридцать тысяч со щита, Синий взял меня в свои руки. Частично управление телом я утратил. Тут помогла Сила, а Синий мною манипулировал — в прямом смысле слова. В одиннадцатый раз я уже не падал, а слегка парил, левитировал и медленно спускался на грешную землю. Или как там их планета называется? Ну, пусть будет «Земля».
Вот теперь дела пошли на лад. Я носился в нескольких сотнях метров над землёй: Фиолетовый выставлял отражающие щиты, Синий «вояжировал» мною, а я стрелял.
Под конец мне стало довольно-таки дурно. Причём не от титанического количества силы, пропущенной через меня, а от того, что мой резервуар рос колоссальными темпами. Он уже мог легко вместить до сорока тысяч силы — и лишь двадцать не давали побочных явлений. Ужасающая статистика.
Это унижение машин продолжалось больше часа. Под конец превратилось в дикую рутину: летать, выливать на головы врагам тонны горящей гнили, потом всосать силу из планеты — и повторить всё по новой. Иногда меня мотыляло в стороны, чтобы увернуться от особо мощного выстрела врага.
Проблема пришла откуда не ждали. Я мысленно уже спал, а к остаткам вражеских «черепах» подходила совсем небольшая группа машин. Я даже не сразу понял, что это такое. Как оскорбление какое-то: я тут уже несколько сотен тысяч перемолол, а они мне каких-то пять приводят.
Причём эти были какие-то категорически странные: цвет чисто белый, оружия нет. Среди них был один здоровенный — почти как человек на вид, но всё же машина, и полностью чёрная.
Решив не мучить ни их, ни себя, с расстояния в полкилометра выстрелил сгустком на пять тысяч. И, не глядя на результат, развернулся — проверить выживаемость остальных.
— Я бы на твоём месте обернулась! — раздался в голове голос Силы. Она почти час не говорила, а тут такая рекомендация.
Посмотреть было на что. Отряд двигался как прежде. В том месте, куда я попал, ещё горела земля — но было огромное уцелевшее пятно почвы.
— Не понял, — выдал я. — А вечер перестаёт быть томным!
Я шарахнул десяткой — и обомлел. Силовой щит или ещё какой: об него разлетелась моя атака, опадая во все стороны. При этом твари бежали по горящему полю — и, судя по всему, пятки им не жгло от слова «совсем».
— Нужна помощь зала! — воззвал я в своей голове.
— Эта подсказка сгорела! — был мне ответ.
— Звонок другу? — задумался я.
— Потрачено! — хихикнула Сила. — Вы не внимательно следите за игрой.
— А так это игра? Давай поиграем. Каковы шансы, что я сгорю в их защитном поле?
— Сто процентов! Мы не сможем уничтожить их. — Валькирия явно надомной издевалась.
Или она это серьёзно? Серьёзно?!!!
— Силушка! — я появился возле лестницы ко дворцу в своей голове. — Ты меня пугаешь! Мы Гекатонхейра загасили, а тут какая-то кучка машин. Не смешно.
— Пойди и посмотри, что там будет сейчас происходить. — раздался голос Валькирии из дворца, но сама она так и не появилась.
Я не ответил и вынырнул в реал. Группа белых во главе с чёрным приблизилась к груде металлолома и остановилась. Плёнка вокруг их группы, которую раньше было едва видно, начала расти и менять цвета. Она переливалась и росла, как мыльный пузырь. Шарик надулся до безумных размеров, поглотив вокруг себя всех поверженных машин.
Меня шар не обжигал, но за грань не пропускал — просто отталкивал. Я был как комар на лобовом стекле. Благо «машина» была не на скорости.
А вот дальше пошли поистине чудесатые чудеса. Белые принялись чинить поверженных мною роботов: каких-то пересобрали, выхватывая запчасти прямо из воздуха; других разобрали на запчасти и сделали из двух-трёх — одного. Но как бы там ни было, армия машин восставала прямо на моих глазах.
Мама дорогая!
Конечно, я аннигилировал около пятой части. Ещё столько же явно пришла в полную негодность. Но получалось, что половину своей армии они сейчас восстановят. Причём восставшие не ринулись в атаку: они принялись помогать ремонтному полку — таскали запчасти, тела и утаскивали ненужный хлам.
С каждым восстановленным воином скорость реанимации армии увеличивалась. А это было категорически хреново.
Я перепробовал все виды сил и все возможные комбинации из них что бы пробить этот чёртов защитный купол, но не вышло ровным счётом — нихрена. И Сила твердила, что варианта пробить этот барьер нет.
— Погоди, — начал я вслух. — Ты знала сразу, что этот барьер я не пробью! Ты знаешь и про армию машин всё! Ну конечно! Ты же Сила! Ты не можешь не знать! Кто они⁈ Что они⁈ Как их победить⁈ Как пробиться через этот барьер⁈ — я тихо зверел и скатывался в то самое состояние, когда шторка падает на глаза.
— Слишком
