почти достиг предела. Он ещё мог продержаться, но трещины — местами толщиной в несколько метров — уже подбирались к краю плато. Скоро энергия хлынет из меня, словно из прохудившегося ведра, а затем и вовсе разорвёт вместилище.
Мощь полубога едва не уничтожила моё вместилище. Времени на раздумья почти не осталось. Хотелось верить, что всё получится.
Я чуть напрягся — и тут же оказался возле портала столицы. Оттуда выходили миллионы существ и вливались в общую армию, которая практически уничтожила передовой отряд армии машин. Значит, план пока работает.
Касаюсь портала — и лёгким движением воли отправляю себя в мир Фредриха. Здесь творилось почти то же самое, что и в мире Плевра. С одной разницей: тут все входили в портал.
Делать мне тут было совершенно нечего. Я выстрелил сканирующим импульсом во все стороны. Моя сила за пару секунд облетела всю планету — и я знал, где и что находится. Сейчас меня интересовало лишь одно место. К нему я незамедлительно и переместился.
Форт армии машин, построенный вокруг разлома. Здесь сейчас практически никого не было: все машины отправились уничтожать планету Плевра. Жалкий местный гарнизон из ста тысяч машин я расщепил щелчком пальцев — и шагнул в дьявольский разлом.
Мир был странным. Если бы я не знал, кто тут обитает, решил бы, что это мир людей, просто погибший. Чем-то напоминал мир Добромира — как и центральный мир.
Чёрные обугленные деревья, рассыпающиеся на глазах здания из бетона и стали. Выжженные поля, серое низкое небо, полумрак и запах гари в воздухе. Дополняли картину множественные разломы и порталы.
Порталы были странные — отличить их от разломов было сложно. Но это точно были порталы: они то появлялись, то исчезали, меняли цвета и размеры. Сейчас, поглотив камень полубога, я даже чувствовал, куда ведут эти порталы. И от этого понимания мне становилось немного страшно.
Это были порталы в мир машин. Каждый мерцающий разлом-портал вёл на эту же планету — только в разное время и в разные её части. Планета была разорвана на части: осколки застряли в других мирах. Зацепившись разломами за иные миры, они создавали себе небольшие островки.
Видимо, центральный мир был неким магнитом для таких островков. Собирая на своей поверхности кусочки других миров, он становился уникальным миром, сохраняющим иные цивилизации.
Но не только это меня поразило. Ещё я понял: подобрав правильный разлом, можно попасть…
Додумать я не успел. Неимоверная сила толкнула меня в спину — и я влетел в оранжевый портал. Пришёл в себя на знакомой планете, поцеловав мордой лица стальную опору здания. Приятная ностальгия пронзила меня: это то самое место, где я когда-то познакомился с Шаей из Зиона.
Мои приятные мысли вновь прервали. Но к этому я уже был готов — выставил щит. Надо отметить, щит разлетелся в щепки, а меня впечатало в сталь вновь.
Я резко взлетел в небо, но развернуться не успел — меня вновь приголубили. На этот раз не так сильно, да и щиты были на полную. Но с курса меня всё же сбили. Пришлось совершить несколько крутых виражей, пролететь между зданий и, сделав круг, вернуться на исходную точку.
Меня ждали. Точнее — ждал. Бог армии машин — человек. Самый обычный человек из плоти и крови, самых обычных размеров. Он стоял возле портала, сложив руки на груди, и спокойно смотрел, как я подлетаю к нему.
Я решил не делать резких движений. Спокойно и медленно приземлился — и произнёс:
— Толик! А тебя как звать?
— Механос, — кивнул человек. — Готов умереть?
— Зачем сразу так? Ты человек, я человек! Давай договариваться? Зачем все эти смерти?
— Это осколок моего мира! — Механос развернулся ко мне спиной и развёл руки в стороны. — Лучший из сохранившихся, потому что не остался с планетой, а откололся тысячи лет назад. Тогда, когда всё началось.
Мы были прекрасной расой — сильной и могущественной. Колонизировали планеты и развивали технологии. Но на планете открылись разломы. Существа, пришедшие оттуда, оказались не воинственными. Наоборот — крайне любвеобильными. Они начали скрещивать наши виды, хотели получить магию.
Дошло до того, что обычного человека на планете было очень сложно найти, а магией в мире так и не пахло. Тогда я сбежал с планеты и начал скитаться в бесчисленных разломах. Вскоре я нашёл то, что так долго искали эти идиоты. Нашёл магию, обрёл немалую силу — и вскоре вернулся на родную планету.
Меня назвали монстром и даже смогли пленить. Меня пытали, резали и рвали на куски. Меняли мне части тел на искусственные и возвращали родные. В какой-то момент я, наверное, обезумел. Я подключился к потомкам планеты и понял: мы всегда жили без бога — без бога, который бы навёл порядок на планете. И я взял и стал им — тем, кто вершит правосудие.
Ему явно было скучно, и хотелось поболтать. А я его внимательно слушал.
— Технический прогресс планеты был на высоте — так что я оживил часть роботов. — продолжал он своё откровение. — Даже после пыток я попытался наладить контакт с людьми. Но меня прозвали монстром, а моих подданных — армией машин — и начали уничтожать повсеместно. И тут я понял…
Я понял, что все люди глупы — и лишь механизмы могут принести мир на планеты. Я стал уничтожать людей. Правда, первый опыт оказался неудачным: люди настолько обезумели, что уничтожили мою родную планету. Если бы не система разломов, от неё не осталось бы ничего.
Механос сжал кулаки, и злая усмешка исказила его лицо. В глазах плескалась невиданная мощь и безумие. Он перестал улыбаться и пристально посмотрел на меня.
— Живые существа безумны! — буквально выкрикнул он мне эти слова в лицо. И уже более спокойным тоном продолжил, — я осознал это и стал истреблять живые миры, попутно создавая новые формы жизни. — Ты убил моего сына! Бриария! Мой первый и старший сын!
— Гекатонхейр? Твой сын? — Я думал, меня уже ничто не удивит. Но, видимо, ошибся.
— Да! Венец моего творения! Он контролировал несколько миров, которые давали мне ресурсы. Придётся всё начинать сначала. Но прежде — ты умрёшь.
Я едва успел среагировать на стремительную и мощную атаку Механоса. Щиты выдержали — а вот бог удивился. Не стал давать ему время на раздумья и ударил в ответ.
Короткая драка — будто вспышка молнии: я выдернул сердце бога левой рукой — и тут же ощутить боль в правой. Мне отрубили три пальца. Бог смотрел неверующим взглядам на
