– Странно… – услыхала Молли бормотание лорда Спенсера. – Тут должно быть так жарко, что мы бы и минуты не выдержали. Вулканология – наука точная…
Волка усмехнулась своей волчьей усмешкой. Мол, что с него взять? Не понимает, где очутился.
А в самом деле, где?
– Где мы, Ярина? Ты знаешь?
– Наконец-то снизошла. – Та пыталась язвить, получалось плохо. – Если верно всё, что я чую… пахнет тут Зверем, Молли. Одним из.
– Зверем? Я только Зверя Земли знаю…
Ярина округлила глаза.
– Тебе что, Вольховна Старшая ничего о других не сказывала?
Молли поморщилась.
– Сказывала, да только так, вскользь, мельком. Дескать, сперва надо Чёрную Гору усмирить, а уж потом… только никакого «потом» у нас не вышло.
Ярина хмурилась, вертела головой, послюнила палец, подняла, подержала, сунула обратно в рот, нахмурилась ещё больше.
– Не. Не знаю, не пойму никак… Нет в Империи никаких Зверей, они все у нас, потому что мы магию не давим… во всяком случае, меня так учили…
– Ваша дискуссия, дорогие юные леди, необычайно интересна, – ядовито прервал их Спенсер. – Но, по-моему, нам надо не рассуждать об отвлечённых материях, а выбираться отсюда. Сколько мы ещё продержимся без воды, да по такой жаре?
Он был прав. Звери или не звери – надо выбираться.
– Пошли, – решительно сказала Молли. – Вон прямо туда и пойдём.
В дальнем конце подземного зала, словно дразня, виднелась высокая арка.
Они ещё не достигли дна, думала она. Надо спускаться до самого-самого конца, достичь того места, куда стекает, где собирается магия. А потом оттолкнуться – и вынырнуть!
Озаряемый подземным пламенем зал они миновали быстро и безо всяких приключений. Никакого живого железа. Никаких признаков живых существ вообще. Да полно, бывал ли здесь до них хоть один человек?
За аркой, однако, лежала чернильная тьма и ещё один крутой изгиб, вновь уводящий в глубину.
Ярина свела и развела руки, два огонька слились в один, но ярче он не стал. Она недовольно поморщилась, фыркнула, но, судя по всему, сделать большего не смогла.
Шаги гулко отдавались под сводами. Багровый свет очень быстро померк, огонь словно торопился уступить дорогу мраку.
Молли поёжилась, по спине бегали мурашки. Каменная тяжесть давила, давила и давила… и что, если Спенсер прав и они так и не смогут отсюда выбраться?
По вискам стекал пот.
Ветер магии, незримый ветер, усиливался – хотя воздух в тоннеле оставался недвижим и полон дурных запахов.
Полон дурных запахов – и пустоглазов.
Молли только сейчас сообразила, кто пялится на неё из складок темноты. Безглазые лица, смутные очертания. Голод в провалах, в дырах, где полагалось бы быть зрачкам.
Старые знакомые…
Тогда, у себя в доме, она отогнала их жадную, но в то же время жалкую стаю довольно легко, не пришлось даже и Жар-Птицу звать. Но сейчас, здесь, во владениях подземного пламени, пустоглазов скопилось куда больше, и казались они куда смелее.
Всё пространство впереди было заполнено ими. Виски, лоб, шею Молли покрывал пот, она только что оставила за спиной жаркий подземный зал, а тут внезапно потянуло ледяным холодом, словно из склепа.
– Прочь! – вдруг раздалось твёрдое.
Лорд Спенсер шагнул вперёд, закрывая собой Молли и остальных, белый клинок его проделал сложный фехтовальный узел, словно на дуэли.
Пустоглазы подались назад. Широкие размахи шпаги заставляли их отступать, однако голод и злоба в дырках-глазницах ничуть не ослабевали.
Вся темнота впереди уже, казалось, состояла только из них.
– Что это? – подавился вскриком Сэмми. Не то увидел, не то почувствовал – стоп, у него же нет никакой магии, он не может – или хватило того, что есть в каждом человеке?!
– Вы уверены, что нам нужно дальше, мисс? – сквозь зубы осведомился лорд Спенсер, вовсю размахивая клинком. Пустоглазы предусмотрительно держались от него подальше.
– Уверена!
На самом деле Молли ни в чём не была уверена. Она ничего не знала наверняка, кроме лишь одного – простого пути отсюда нет и быть не может.
Чтобы всплыть, надо оттолкнуться от дна.
– Тогда держитесь за мной, – властно распорядился девятый эрл.
Да, признала Молли, фехтовать лорд Спенсер умел. Правда, непонятно, зачем все эти финты с бестелесными пустоглазами, но пусть – чёрные тени с провалами вместо глаз подавались назад, вжимались в стены, тонули в них. Однако, стоило маленькому отряду продвинуться дальше, сразу же вновь заполняли тоннель.
Смыкали ряды и придвигались всё ближе. Таньша, замыкавшая процессию, то и дело оборачивалась, щёлкая зубами, и пустоглазы отплывали подальше, но не слишком-то испуганно.
Таньше и Всеславу вскоре пришлось вообще пятиться, глухо ворча и клацая челюстями. Сэмми держался в середине, бледный и перепуганный; Ярина удерживала над головами желтоватый магический огонёк.
– Что они такое, ваша светлость? Вы знаете?
– Не… очень, но… – Лорд Спенсер проделал очередной сложный закрут белёсым клинком, эффектно упав на одно колено в длинном выпаде и заставив пустоглазов отступить ещё. – Дорсет о них писал… э-э-э… «невоплощённая форма маговоспринимающей субстанции», как-то так.
– Nezhit’, короче говоря, – раздался голос Ярины.
– Nezhit’?
– Это, ваша светлость, те, что между жизнью и смертью, – сквозь зубы пояснила превращальщица. Сквозь зубы, потому что один из пустоглазов вдруг вынырнул из стены, борзо кинувшись прямо на Ярину.
Огонёк дрогнул, рухнул вниз, словно шарик с рождественской ёлки, у которого перетёрлась петелька. На месте девчонки-мага возник огромный пёс, чья шкура переливалась мертвенным серовато-жемчужным отсветом. Примерно такое же существо до полусмерти напугало егерей во время схватки в подземельях Норд-Йорка.
Создание разинуло пасть, сделало «гам!», нагибая голову и словно перекусывая пустоглаза пополам.
Тень взорвалась, распадаясь лоскутами мрака, две дыры-глазницы разом исчезли, словно лопнувшие шарики. Но и Ярина вдруг взвыла дурным голосом, рухнула на каменный пол, катаясь и корчась, обеими руками зажимая себе рот.
– Поднимите её! – рявкнул лорд Спенсер, не оборачиваясь.
Молли и Сэм разом кинулись к превращальщице, Сэмми подхватил Ярину под мышки, рывком поднял, Молли же, коснувшись её, едва не завопила сама – кожа Яринки сделалась обжигающе-ледяной.
– Руки убери! – гаркнула она, невольно подражая госпоже Средней.
Руки Ярина убрать не могла. Завывала, содрогаясь, а из глаз градом лились слёзы. Молли знала, что не от страха, – отчаянная девчонка не боялась никого и ничего, – а просто от боли.
