Такова цена.
Всё, что могла, сказала она своей ученице. И если вырвутся они отсюда, то уходить им сразу и как можно дальше, на север, к вечным льдам, где в прибрежных скалах таятся одной ей, старой Анее, ведомые тропинки.
А вот от вражьего подворья, гляди-ка, опять отряд. Те самые, что унесли Предславу. Узнали б вы, что ждёт тех, кто сестру мою убил, да недосуг – живых спасать надо, не за мёртвых мстить.
Она быстро чертила знаки – «чрътами и рѣзами», как положено, уставно, заповедано. Со Старых Земель принесённое искусство, столь старое, что даже самого Полоза старше.
Два царства подземных есть, одно живое, другое мёртвое. Над живым властвует тот самый Полоз, прадед, Змей же Полозович, подобно другим Зверям, к людям ближе, к Большому Медведю, Зверю Земли.
А над царством мёртвых хозяин Вран Великий, Ворон Воронович, и в его магию не дерзал вступать вообще никто… кроме самой Анеи.
Когда молодая была совсем да бесшабашная.
Ну и вот сегодня тоже прибегла. Такой уж день нынче – снова, как тогда, забывай, Анея, про запреты, откидывай уложения, сама тори тропу, сама дорогу прокладывай; а всё для того, чтобы девчонку, самими Зверями к тебе приведённую, выручить.
Ждёт её, как и тебя саму, судьба высокая да страшная, если только из этой передряги выпутается.
«Чръты и рѣзы» ложились хорошо, правильно. Не дрожит рука, верен глаз. Осталось последнее – улучить момент.
Но тут уж никто тебе, кроме самой Молли, не поможет. В том единственном случае, когда девчонка всё верно управит, без помощи уже и без подсказки. В таких делах, сколь словами ни объясняй, всё равно ученику с врагом грудь в грудь сходиться.
Один только бой кровавый умение твоё по-настоящему проверить и может.
Анея Вольховна вздохнула последний раз, покосилась в сторону подворья, в сторону солдат, и тихонько, мягким осторожным движением замкнула круг последним «рѣзом».
* * *
– С Анеей старой говорила? – Ярина не глядела на Молли, стояла, оскалясь и не сводя глаз с приближающейся цепочки теней. – Тут она, выходит, моя прабабка?
Прабабка?.. Ой да ничего ж себе…
Удивляться Молли было некогда.
– Тут.
– Ох… – болезненно скривилась девчонка. – Ну куда её Звери принесли… сгинет ведь… спасай её теперь… ко всему вдобавок…
– Нам бы самим спастись… – пробормотал несчастный Сэм. Ему, наверное, сейчас было хуже всех – остальные хоть понимали, что к чему, а он только и мог, что волочиться следом, с ужасом взирая на огромных медведя и волка.
– Спасёмся, – решительно сказала Ярина, беря Сэмми за руку, так что тот немедля залился краской. – Ты уже придумала, Молли? Скажи, когда кусать надо будет!
– Ты один раз уже укусила, – фыркнула Молли. – Насилу вытащили! Нет уж. Не кусай этих. Госпожа Старшая у них на пути встала, там, под Чёрной Горой, так едва жива осталась.
Волка мягко толкнула Молли мордой. Кивком указала на лорда Спенсера, что стоял, как-то по-особенному понурившись.
– Ваша светлость?
– Боюсь, мисс, я вам сейчас не помощник. – Девятый эрл не смотрел на Молли.
– Почему?
Лорд помолчал. Тени надвигались, бесшумные, и за плечами их трепетали, развеваемые ветром магии, огромные плащи, вытягивались длинными языками клубящегося мрака.
– То, чем я владею, мисс Моллинэр, тут бессильно. Моё оружие, да и я сам – мы способны в какой-то степени рассеивать магию, противостоять ей. Поглощать. Но и только.
Он явно чего-то недоговаривал, этот лорд.
– Это же ваш остров! – яростно выпалила Ярина. – Сколько вы веков тут сидите?! И не знаете ничего, что творится у вас под носом?!
Граф молчал.
Тени надвигались.
Медведь и Волка – оба глядели на Молли.
И Сэм. И Ярина. Все.
Ой, мама-мамочка!
Молли зажмурилась, вспоминая слова госпожи Старшей.
Только один шанс. Только один удар. Ей не выдержать долгого поединка. Слишком мало знает, слишком коротко оказалось её учение. Не знает она ни рун, которые госпожа Старшая называла «чрътами и рѣзами», ни трав, ни тонких чар, основанных на призывании разных Зверей; ни таинственного и страшного колдовства, связанного с Костяным Пределом, с миром мёртвых (ох и посмеялся бы над этим папа!).
Ничего этого она не знает. Не превратиться ей в могучего боевого зверя, подобно Предславе Вольховне, не сделаться тем шипастым кустом, как госпожа Старшая – Анея Вольховна. Локоть-ладонь-пальцы, а большего она так и не узнала…
А теперь и вовсе поздно.
Но всё-таки кое-что она запомнила. В том числе и тот куст, что вырос на пути у странных теней, куст, отбивавшийся руками-ветками, усаженными длинными и острыми шипами.
Значит, эти тени не такие уж тени. Есть оружие и против них.
Она скосила глаза на лорда Спенсера – достойный эрл кусал губу, пальцы тискали эфес клинка.
– Мисс Моллинэр… – проговорил он вдруг едва слышно. – У нас осталось… на два слова? Вас?
«Какие ещё два слова», – хотела огрызнуться Молли. Но что-то, вбитое воспитанием с детства, заставило-таки сделать несколько шагов вперёд, туда, где застыл Спенсер.
В спину ей вбуравились разом четыре пары глаз – оборотни, Ярина, Сэмми.
– Мисс Моллинэр, отсюда если кто и выберется, так это мы с вами, – одними губами произнёс граф. – Это печально, но это реальность. Я начну… разговоры. Как бы о сдаче. Как махну рукой – вы отдайте приказ вашим зверям атаковать. В суматохе мы уйдём.
– Как? – проговорило что-то инстинктивное голосом Молли, пока её сознание вопило в гневе.
– Тем же путём, что, гм, сюда попали наши гости, – бледно улыбнулся лорд Спенсер.
– Каким?
Тени замедлились, словно прислушиваясь к их поневоле сдавленным словам.
Лорд Спенсер молчал.
– Каким путём? – громче повторила Молли.
– Тише, мисс, тише, – зашипел тот.
– Значит, отсюда есть-таки путь наверх?! И вы об этом знали, лорд Спенсер?!
– Говорю же вам – тише! Путь есть. Но обычным… созданиям по нему не пройти. Я… слышал о пещерах в конусе старого вулкана, Дорсет всё собирался их обследовать, да только… проклятие, решайтесь же, мисс! Или мы с вами отсюда уйдём – или мы все здесь погибнем. Tertium non datur, третьего не дано.
– Я не понимаю, – щетинилась Молли.
– Проклятие, – выдохнул лорд Спенсер, бледный как смерть. – Поздно!
Серый свет лился всё щедрее, но тени оставались тенями. Чернотой, скользившей меж серыми волнами, чернотой и…
Пустотой.
Она не успела это обдумать, удивиться, задаться вопросом, откуда у неё вообще возникло такое ощущение. Медленно надвигавшаяся призрачная цепь вдруг качнулась, покатилась плавно вперёд, в полной и зловещей тишине, и слышно лишь было, как зарычали Волка с Медведем.
