Пашка лез первым, стараясь, чтобы его не вырвало – в противном случае их испытание обогатилось бы бесплатным бонусом, а сзади повизгивали девушки от отвращения и возмущения. Тамара по своему обыкновению частенько поругивалась, кому-то обещая «надрать его тощую задницу».
Он с надеждой представлял, что вот они сейчас ползут-ползут, страдают ни за что ни про что, а потом – бац, и вылазят такие хорошие из канализационного люка посреди Богатырского проспекта, ну или Стачек – но самого обычного Санкт-Петербурга. Ладно, на худой конец, не Санкт-Петербурга, а Рязани или Вологды…
Но реальность оказалась прозаичнее. Вывалившись на противоположной стороне, он оказался в таком же туннеле метро: рельсы, шпалы, бетон, кабели и семафоры. Вокруг лаза сгрудилось несколько человек в черных комбинезонах. Завидев Пашку, неловко упавшего на колени, они принялись дико хохотать. Ничего не понимая, он встал, отплевываясь и непонимающе рассматривая незнакомцев, но потом опомнился и помог вылезти девушкам. Встречающие продолжали залихватски смеяться.
– Чего смешного?! – наконец не выдержал Пашка. – Вы кто?!
– Не узнаешь, что ли? – давясь от смеха, спросил его один из незнакомцев – весь какой-то кривой, с узким лицом, близко посаженными глазами, длинным носом и пучком жиденьких волос, не прикрывающих острую лысоватую макушку.
– Не очень, – буркнул Пашка.
– Ну, тогда все правильно, чего удивляться? – Человек протянул им несколько тряпок. – Зовите меня Рэд, девушки.
Ворча, троица кое-как обтерла лицо и руки. «Девушки… – раздраженно подумал Пашка. – Дать бы тебе!..»
– За мной, – скомандовал Рэд.
Они пошли к стоявшей неподалеку дрезине.
– Садитесь на задние сиденья, – предупредил другой встречающий – высокий и широкоплечий, с пышной кучерявой шевелюрой, живыми темными глазами и широкими скулами. – А то уж больно вы грязные, будто лазили где-то в канализации…
Незнакомцы снова хохотнули.
– Меня зовите Майор, – добавил он, широко улыбаясь.
– Да какой ты майор! – усмехнулся Рэд. – Прапор недоделанный…
Они погрузились на дрезину. Правда, из незнакомцев в нее кроме Рэда и Майора сел еще только один, маленький, но крепкий парень лет тридцати, с сильными руками и простым улыбчиво-грустным лицом, тихий и поначалу незаметный. Он сразу занял место водителя.
– Ну а это наш Серега, – представил его Рэд. – Пьяница и балагур. Можете звать его Лиманом, ему нравится.
Серега не ответил и завел двигатель.
– Поздоровайся хоть с дамами! – укорил его Майор.
– Здрасте… – полуобернувшись, буркнул водитель. Затем он окинул недобрым взглядом Пашку. – Явился не запылился… Чего забыл здесь, шкет? – спросил он.
Пашка промолчал, не желая прямо сейчас ввязываться в ссору, имеющую «неизвестные входные параметры». Дрезина заскрипела и, набирая скорость, покатила вперед, а оставшиеся на путях тут же развернулись и медленно побрели прочь.
На этот раз ехали недолго. Свернув в ответвляющийся туннель, они миновали какие-то развалины, пересекли солидную лужу, мощную гермодверь, а потом причалили к короткому перрону, всего на пару стандартных вагонов. Павильон станции был тоже крошечным, выполненным в древнегреческом стиле, с многогранными колоннами, но в серых тонах. Поразило Пашку другое – большие бордовые буквы на стене: «Массандрагора». Ну вот, значит, все правильно! Станция «Массандрагора»… Вот ты, оказывается, какая!
Сойдя с дрезины, они направились не к эскалатору, как ожидал Пашка, а в диспетчерскую. В небольшой комнатушке за конторкой сидел невысокий круглолицый человек с большими грустными глазами, густыми бровями и чуть ли не буденновскими усами. Впечатление портил несколько скошенный безвольный подбородок. Незнакомец что-то задумчиво чертил в блокноте, барабаня пальцами по столу.
– Да? – поднял он голову. – Опа!.. Какая встреча! Паша!.. А мы уж и не ждали!
– Да я… – замялся Пашка, несмело проходя на середину комнаты.
Он оглянулся. Сбоку за банкетным столиком сидел их знакомый Проводник, с невинным видом попивая чай с сушками. Он был чистым, довольным и даже уже успел сменить комбинезон на брюки, водолазку и модную в «родном» Пашкином мире кожаную куртку.
– Хм… – протянул Пашка, начиная подозревать недоброе. Хотя, может, это был параллоид того Проводника? А что, очень могло быть.
Зашедшая следом Тамара не была столь корректной и сдержанной.
– Я не поняла, че такое?.. – потрясенно уставилась она на Проводника. – Вы уже тут? А почему вы чистый? А?
Проводник, улыбаясь, пожал плечами и захрустел сушкой. Человек за конторкой нахмурился:
– А действительно, что тут происходит? Почему они такие грязные? Фу ты, черт…
– Мы ползли по мерзкой, вонючей норе, и это он нам приказал! – сказала Тамара, обвиняюще выставив палец в сторону Проводника.
Майор с Рэдом, стоявшие в дверях, прыснули.
– Так, Рэд, Блинов, что это такое?! – хлопнул ладонью по столу «конторский». – Вы что, через семьсот тридцатую их протащили?! Я не понял!
– Так точно, командир, – откозырял Рэд. – А ты подумай почему. Тебя же предупреждали. Блин позвонил – говорит, принимай голубчиков. Ну, мы и приняли…
– Вот что – вон отсюда! – рявкнул начальник. – Устроили тут бардак, понимаешь ли…
Рэд с Майором исчезли, хлопнув дверью.
– Блинов, а с тобой я потом отдельно поговорю. – Начальник погрозил Проводнику кулаком. Тот не ответил, шумно отхлебывая чай. – А ты, Паша, чего ж? Почему допустил все это? Ну ты же не новичок! Ты же знал об этом! Зачем вы туда полезли? Это же у этих шалопаев ритуал посвящения новеньких… Эх!
– Мы… я… не знал, я не помню… – забормотал Пашка, растерянно оглянувшись на девушек, надувших от обиды губы. – Амнезия…
– Ага, амнезия, значит? – Начальник снова забарабанил пальцами, а потом достал из стола маленькую коробочку. Знакомая штука! Он направил ее на Пашку и нажал кнопку – зажглась зеленая лампочка. – Ладно, разберемся, «ху из ху». А пока – марш в душ! От вас разит, как от… Помнишь хоть, где душевая?
– Нет, – честно ответил Пашка.
– Пойдемте, – со вздохом сказал командир и вышел из-за стола. – Меня зовут Гордеев, Андрей Юрьевич. Командир этих бездельников. В общем, сначала вымойтесь, а потом ко мне на совещание.
Раздевалка была пустой и холодной. Пашка стащил с себя вонючую, влажную одежду и прошел в душевую, по пути прихватив обрезок валявшейся под лавкой трубы. Пусть только сунутся к нему! От этих весельчаков можно было ожидать все что угодно.
Но никто не сунулся. Он нашел пару маленьких обмылков и создал с их помощью просто гору белоснежной пены. Хорошенько попарившись, Пашка немного побалдел под сильной струей горячей воды и в конце концов снова почувствовал себя человеком. Он вернулся в раздевалку и увидел там Бермана, что-то довольно напевающего себе под нос, снимая одежду.
– Паша, друг! – заметив его, широко улыбнулся Михаил. – Сколько лет, сколько зим!
– Много, – уклончиво ухмыльнулся Пашка, осторожно обнимаясь с этим огромным медведем. Он был очень рад, что встретил Бермана – тот один пока внушал ему доверие и даже душевный покой. – Здрасте.
– Извини, запачкаю тебя – только что со смены…. Э… да что ты опять заладил: «здрасте», «здрасте»! Неужто правда что-то случилось, а?
– В общем, да. Мне бы поговорить…
– Поговорим. Нальем по сто пятьдесят – и поговорим! Я тут на днях грибочков классных достал…
– Да не, я серьезно! Сейчас!
– Да-да, без проблем, я тогда мигом. Скоро, кстати, Кассиус приедет, совещание будет. Ты готов?
– Не уверен: об этом-то и речь, – затараторил Пашка. – Мне нужно кое-что рассказать тебе, до совещания! Это важно.
– До совещания, говоришь? – Берман взглянул на него исподлобья. – Ладно, время у нас пока есть – быстренько прополощусь и поговорим. Как говорится, одно яйцо здесь – другое там. Тебя, кстати, Станнум очень домогается…
– А что ему надо?
– Ему? Хм… А ты где это лазил, брат? Твою одежду словно из задницы вынули…
