– Хватит! – стукнул кулаком по столу Берман. – Если не заткнешься сейчас же, я тебя выведу.
– Я сам все могу рассказать, – вмешался Пашка. – Мне утаивать нечего! Только я никакой не клон. Я – параллоид.
– Да-да, «параллоид» – твое старое словечко, – кивнула Станнум. – Уже теплее… Ну давай, вещай, послушаем… Мне даже интересно.
– Только скорее, а то Старик с минуты на минуту заявится, – заметил Михаил. – А нам еще надо придумать, как из всего этого выкрутиться.
Пашка начал рассказывать. Поначалу очень подробно: как он заметил странности вокруг себя, про Харрисона, галстук Васьки и двойного Леху, изменяющую цвет дверь магазинчика на Большевиков, пропавший пульт управления телевизором, найденный затем в двух экземплярах, программу «Траппер» и свои ночные поездки для составления карты переходов в иные миры. И о странных эсэмэсках и звонках упомянул. К его удивлению, ни Берман, ни Станнум не проявили к этим фактам какого-либо интереса. Зато их очень взволновало упоминание об Одноусе, которого Пашка встретил в своем дворе.
– Грюнвальд… – тихо сказала девушка. – И тут не обошлось без него!
– Вот видишь… – также понизив голос, заметил Михаил. – Это его рук дело, селезенкой чую.
– А что, ты ее до сих пор не пропил? – съязвила Станнум.
– Пропивают печень, милочка!
– Кто это – Грюнвальд? – спросил Пашка. Он вспомнил, что Хранители упоминали это имя, и теперь он знал, что это действительно был Одноус.
– Да так, один наш знакомый… Престраннейшая личность, – уклонился от ответа Берман. – Потом расскажу. Если время будет… Ты давай живее рассказывай, не роман пишешь!
Пашка кивнул и уже в общих чертах поведал о том, как разработал план встречи с параллоидом в парке, как он его в свой мир попытался перетянуть, как потерял сознание и потом сбежал от слишком активной общественности. При упоминании взрыва и исчезновении Пашки-2 парочка переглянулась, но промолчала. Когда же Пашка начал рассказывать о бандитах и о том, как попал к ним в плен, Берман оживился.
– Быстро они тебя в оборот взяли, – заметил он. – А они точно не имели отношения к перемещениям по мирам до тебя?
– Точно, – кивнул Пашка. – Ни малейшего.
– И на эфэсбэ не работали?
– Ну, это еще менее вероятно!
Второе упоминание Одноуса, когда тот передал Пашке парализатор и трансфер, буквально взорвало их.
– Ну-ка, посиди, нам поговорить надо, – сказал Берман и кивнул девушке.
Они вышли в коридор и принялись там горячо шептаться, однако слов было не разобрать. Через минуту парочка зашла и снова заняла свое место.
– Продолжай, – кивнул Михаил. – Становится интереснее, однако.
Пашка рассказал о том, как он провернул операцию по удвоению тысячной купюры Вальтера, а потом и все остальное, происшедшее во время их с Алиной заточения. И о бое, в разгар которого появились Хранители. Берман со Станнум снова обеспокоенно заерзали.
– Зачистка? – спросила девушка.
– Может быть, может быть… – неуверенно протянул Михаил. – Вот только с чего бы им идти туда без серьезных причин? Непонятно.
– А я знаю, в чем дело. Он и есть причина, – сказала Станнум, указывая на Пашку. – За ним охотились. И Грюнвальд и его дружки. Просто Хранители не в тот мир зашли, а в соседний – их подвела навигация из-за его постоянных прыжков.
– Хм. Может быть, – повторил Берман и уставился на Пашку, буравя глазами. Он взгляд выдержал.
– Они меня тоже с кем-то спутали, да? – спросил Пашка. – Наверное, с вашим коллегой? Я-то им зачем был нужен?
– Вот это мы и хотели бы узнать, – ответил Берман. – Ладно, чего там дальше было?
Пашка рассказал, как ему с Алиной удалось сбежать, как они поймали машину и доехали до Петроградской стороны. И как он активировал трансфер…
– Это было как раз в прошлое воскресенье, утром, так? – быстро спросил Берман.
Пашка кивнул.
– Аномалия у «Горьковской» класса К7, – кивнула Станнум. – Вот что это такое было.
– Ясненько… – протянул Берман, почесав плохо выбритый подбородок. – Значит, это ты был, парень?
Пашка виновато кивнул:
– Но я… я не знал, честно… Там ведь люди погибли… Из-за меня! Я не хотел!
– Ладно, успокойся, – нахмурилась девушка. – Ты не виноват, никто тебя обвинять здесь не будет, не на суде.
– Да, и там люди в метро еще остались, минимум человек двадцать! Нужно что-то сделать!
– Поисковая группа уже давно выслана, – ответил Берман. – Не беспокойся, парень.
– Мне Одноус показал, я поверил ему, ну и… – все не мог остановиться Пашка. Груз вины и мрачные воспоминания тяготили его. – То есть Грюнвальд в смысле показал…
– Одноус? – приподняла бровь Станнум. – Да-да, Соломон так Грюнвальда и называл – Одноус… Потому что однажды один ус ему наполовину и укоротил. В излишне жарком споре.
Пашка недоуменно развел руками:
– Это, наверное, кличка его? Мне она в эсэмэсках пришла, не я ее придумал. Но вообще-то она ему очень даже шла.
– Эт точно! – хохотнул Берман.
Немного успокоившись, Пашка вкратце рассказал об остальных приключениях. При словах, что Хранители все-таки нашли Пашку в метро, Станнум скорчила Берману самодовольную мордашку: мол, я же тебе говорила! Зато весть о том, что все Хранители погибли, а их гравилет вообще взорвался, ввела их в крайнее беспокойство.
– Не нравится мне все это, – пробормотал Берман. – Ох, не нравится. Будут ответные меры. Нужно усилить посты! Что-то Грюнвальд, старый хрен, задумал – и очень нехорошее…
– А то! – кивнула Станнум. – Не дал мне его тогда грохнуть? Вот и расхлебывай теперь!
– Ладно, все ясно, – хлопнул по столу Берман. – Кроме одной малюсенькой детали: какого фига чекер говорит нам о том, что ты – наш Павел, а не его параллельный собрат? В тебе вообще не должно быть никаких меток.
– Всего-то-навсего, – усмехнулась Станнум. – А я говорила – фигня эта ваша система идентификации!
– Она не наша, – отрезал Берман. – Сама знаешь.
Девушка презрительно пожала плечами.
– А что это вообще за чекер такой? – спросил Пашка.
– Ну, знаешь, для компьютерных файлов есть такая штука – цифровая подпись? – начал объяснять Михаил. – Для документа это, во-первых, гарантия целостности, а во-вторых – принадлежность определенному автору, его создавшему. Ее сложно подделать – там всякое шифрование и тому подобное…
– Да-да, я знаю, – кивнул Пашка.
– Ну да, – снова съязвила девушка, – ты же у нас хакер…
– Я не хакер, а дизайнер вообще-то.
– А наш Павел был крутым хакером!
– …Так вот, – невозмутимо продолжал Михаил. – А еще существует химический аналог цифровой подписи, для однозначной идентификации человека, его личности. Подделать ее в принципе невозможно. По крайней мере… мы так считали.
– Сканирование дээнка? – не выдержал Пашка.
– Нет, но что-то похожее. Эта система пока неизвестна науке нашего скопления миров, она издалека, как раз от тех самых Хранителей. Парализаторы – тоже дело их копыт, кстати. Ну да ладно, не будем о чертях на сон грядущий… Короче, одного сканирования дээнка человека мало, понимаешь? У саморезов молекулы могут быть идентичны вплоть до фотона-электрона, и что делать, как их различить?
– Саморезов? – перебил Пашка. – Это одни и те же люди из параллельных миров, да?
– Точно, тех, кого еще иногда называют параллоидами – неплохое официальное название, но в народе обычно говорят «саморез», – пояснил Берман. – Типа сам нарезался такой красивый, никто его не ждал… Ну не знаю, в общем, говорят и говорят. А паралюди, парачеловек, парамен – это люди из параллельных миров вообще, то есть живущие там, за границей.
– Я понял, – кивнул Пашка. Ему было очень интересно.
– Еще для любого чувака из другого мира можно шутливо сказать, что он тамер – от слова «там», «там находится», и соответственно тутер для своего, местного, от слова «тут», – вставила Станнум.
– Ага, прикольно! – ухмыльнулся Пашка.
