— Я должен буду это сделать. Все пойдет прахом, если я откажусь. Понимаешь?
— Конечно, — ответила она с улыбкой, однако в глазах ее стояли слезы.
Вскоре пришел Арджевх. Я рассказал ему о том, что собирался предпринять. Он отнесся к моим словам с изрядной долей скептицизма.
— Ты что, не веришь мне? — спросил я.
Он пожал плечами.
— Я доверяю тебе целиком и полностью, Эрекозе. Но я не уверен, что элдрены выживут.
— Почему? Или вы больны неизлечимой болезнью? Ваши организмы…
Он отрывисто рассмеялся.
— Нет, нет. Я думаю, люди не согласятся на перемирие, которое ты им предложишь. Твои сородичи успокоятся, лишь когда падет мертвым последний элдрен. Ты говоришь, что они обречены сражаться без конца. Быть может, они потому ненавидят элдренов, что наше существование мешает им заниматься обычными делами, то бишь вести междоусобные войны? Быть может, они решили стереть нас с лица земли, чтобы чем-то заполнить передышку между боями? И потом, если они не покончат с нами сейчас, значит, сделают это в недалеком будущем, причем неважно как — под твоим началом или без тебя.
— Я должен попытаться, — проговорил я.
— Разумеется. Однако я убежден, они припомнят тебе твою клятву.
— Иолинда умна. Если она прислушается к моим доводам…
— Она одна из них. Сомневаюсь, чтобы она стала тебя слушать. Помнишь, вчера вечером я упрашивал тебя о снисхождении? Так вот, я просто потерял голову от страха. На деле же я понимаю, что мира меж нами быть не может.
— Я должен попытаться.
— Надеюсь, что у тебя получится.
Возможно, я попал под власть колдовских чар элдренов. Возможно. Однако я так не думаю. Я собирался приложить все силы, чтобы принести мир на выжженную землю Мернадина, хотя это означало, что мне никогда не приведется больше увидеться со своими друзьями, не приведется встретиться с Эрмижад.
Я отогнал беспокойную мысль.
В комнату вошел слуга. К главным воротам Лус-Птокай подскакал в сопровождении других маршалов и герольда граф Ролдеро и потребовал, чтобы элдрены предъявили им Эрекозе, живого или мертвого.
— Тебе надо показаться, — пробормотал Арджевх. Я был согласен с ним.
Поднимаясь на крепостную стену, я слушал, что кричит герольд.
— У нас зародилось опасение, что вы сотворили великое зло. Покажите нам нашего предводителя — или его труп, — он сделал паузу, тогда мы решим, что с вами делать.
Мы с Арджевхом встали за парапетом на стене. Во взгляде герольда, когда он увидел, что со мной все в порядке, отразилось облегчение.
— Я много разговаривал с принцем Арджевхом, — сказал я, — и еще больше размышлял. Наши воины дошли до последней степени усталости, а элдренов осталась всего лишь горстка. Мы можем овладеть городом, но я не вижу в этом смысла. Давайте проявим благородство, рыцари. Давай го объявим перемирие.
— Перемирие, князь Эрекозе? — Ролдеро, по-видимому, подумал, что ослышался. — Ты хочешь отобрать у нас победу? Ты хочешь лишить нас величайшего триумфа? Перемирие!
— Да, ответил я, — перемирие. Возвращайтесь в лагерь. Расскажите воинам, что со мной ничего не случилось.
— Мы без труда овладеем городом, Эрекозе! — крикнул Ролдеро. — С какой стати заводить разговор о мире? Мы можем покончить с элдренами раз и навсегда. Или они снова тебя околдовали? Неужели они вновь зачаровали тебя красивыми речами?
— Нет, — сказал я, — я сам предложил им мир.
Не скрывая отвращения, Ролдеро повернул коня.
— Мир! — бросил он, как сплюнул. — Наш полководец сошел с ума!
Арджевх потер подбородок.
— Неприятности начинаются, — проговорил он.
— Они боятся меня, — сказал я, — и потому послушаются. Они послушаются меня — по крайней мере поначалу.
— Будем надеяться, — отозвался он.
24. Расставание
Новости о моем возвращении, как обычно, опередили меня, но восторженного приема горожане Некраналя мне не оказали. Они не одобряли моего поступка. По их мнению, я высказал непозволительную слабость.
Я не видел Иолинду с тех самых пор, как наш флот отправился в набег на Внешние Острова. Ее короновали в мое отсутствие.
При встрече она показалась мне кичливой и высокомерной. Откровенно говоря, в глубине души я посмеивался над ней. Я ощущал себя отвергнутым воздыхателем, который, возвратясь после многолетней разлуки, находит, что его пассия давно вышла замуж и превратилась в жуткую мегеру. Так что я даже обрадовался.
Но радоваться было нечему.
— Что ж, Эрекозе, — сказала она, — я знаю, зачем ты явился и почему бросил на произвол судьбы войско и нарушил данное мне слово. Каторн рассказал мне все.
— Каторн здесь?
— Едва услышав твои речи со стен Лус-Птокай, он кинулся в гавань, чтобы успеть предупредить меня.
— Иолинда, — воскликнул я, — элдрены устали от войны. Мы ошибались, думая, что они угрожают нам. Они хотят только мира.
— Мир наступит лишь тогда, когда на Земле не останется ни одного элдрена.
— Иолинда, если ты меня любишь, так хотя бы выслушай!
— Что? Если я люблю тебя? А как насчет князя Эрекозе? Любит ли он свою королеву?
Я раскрыл рот, но не смог произнести ни звука.
Ее глаза вдруг наполнились слезами.
— О, Эрекозе, — проговорила она тихо, — неужели это правда?
— Нет, — ответил я еле слышно. — Я люблю тебя, Иолинда. Мы скоро поженимся.
Однако она знала. Ее подозрения превратились в уверенность. Но я, чтобы добиться мира, готов был лгать и дальше и даже взять ее в жены.
— Я хочу быть с тобой, Иолинда, — сказал я.
— Нет, — отозвалась она, — не хочешь.
— Хочу, — упрямо повторил я. — Если мы заключим перемирие с элдренами…
Ее глаза сверкнули.
— Ты оскорбляешь меня, князь. Я не стану твоей женой, Эрекозе. Никогда. Ты повинен в измене. Люди в открытую называют тебя предателем.
— Я же завоевал для них Мернадин!
— Оставив элдренам Лус-Птокай, где, кстати сказать, поджидает тебя твоя шлюха!
— Иолинда! Это ложь!
Однако я знал, что ложью тут и не пахнет.
— Нечестно так… — начал было я.
— Изменник! Эй, стража!
В тронную залу ворвались стражники. Их было человек десять, а впереди всех бежал капитан — князь Каторн. В его глазах было выражение торжества, и я понял, что он всегда ненавидел меня как соперника в делах любви.
А еще я понял, что обнажу я меч или нет, Каторн все равно попытается убить меня.
Поэтому я обнажил меч. Меч по имени Канайана. Тусклое мерцание клинка отразилось в черных глазах Каторна.
