Какой странный пробел в знаниях, подумалось мне. Но вслух я ничего говорить не стал.
— Теперь, увидев оружие, ты по-прежнему хочешь применить его? — осведомился Арджевх.
Он, должно быть, думал, что я не знаю даже, с какой стороны ко всему этому арсеналу подступиться. Между тем внешне элдренская боевая техника немногим отличалась от той, которая известна была Джону Дейкеру. И потом в своих снах я видел куда более своеобразные машины.
— Разумеется, — сказал я.
Вернувшись на поверхность, мы отправили вниз за оружием солдат.
Воины Ролдеро ломились в ворота. Нам пришлось подтащить туда пушку. Однако она ненадолго задержала людей. Завязалась рукопашная.
Близилась ночь. Я надеялся, что с наступлением темноты натиск врагов ослабеет и мы получим столь необходимую передышку. Но тут я заметил Ролдеро: он подгонял своих ратников, стремясь, по-видимому, овладеть городом засветло.
Я послал к воротам подмогу.
Меня начали одолевать сомнения.
Принц Арджевх прав: выпустить на свободу грозного демона прошлого будет преступлением. Но иного выхода нет. Лучше уж уничтожить варваров, испепелив при том половину планеты, чем позволить им расправиться с элдренами.
Я улыбнулся собственным мыслям. Арджевх вряд ли одобрил бы их. Скорее всего он пришел бы в ужас.
Увидев, что к отряду Ролдеро прибыло подкрепление, я вскочил на первую попавшуюся лошадь и поскакал к воротам.
Обнажив Канайану, я издал боевой клич — тот самый боевой клич, которым лишь недавно подбадривал тех, кто сражался ныне против меня! Они услышали его и, как мне показалось, пришли в смятение.
Послав коня через головы моих воинов, я очутился перед Ролдеро. Он изумленно уставился на меня и придерживал своего скакуна.
— Сразимся, Ролдеро? — спросил я.
Он пожал плечами.
— Защищайся, изменник!
Намотав поводья на запястье, он двумя руками стиснул рукоять клинка. Я пригнулся, и меч просвистел над моей головой.
Повсюду вокруг нас кипел бой. Неверный свет заходящего солнца скрадывал очертания разрушенных во многих местах городских стен.
Ролдеро был утомлен гораздо больше моего, но бился мужественно, и у меня никак не получалось застать его врасплох. Его меч обрушился на мой шлем. Я покачнулся, выпрямился и нанес ответный удар. Шлем сполз ему на затылок. Он сорвал его и отбросил в сторону. Я заметил, что с тех пор, как я в последний раз видел его с непокрытой головой, он стал совсем седым.
Лицо его раскраснелось, глаза сверкали, губы кривились в усмешке. Он попытался поразить меня мечом в забрало, но я поднырнул под удар. Он повалился вперед, и мой клинок вонзился ему в грудину.
Он застонал. Лицо его утратило гневное выражение.
— Мы снова друзья, Эрекозе, — выдохнул он и умер.
Я глядел на него, вспоминая его доброту, вино, которое он присылал мне, советы, которые он старался мне преподать. А еще я вспомнил, как он столкнул с седла мертвого короля.
Граф Ролдеро был хорошим человеком, которого судьба заставила творить зло.
Его жеребец повернулся и потрусил к видневшемуся в отдалении графскому шатру.
Я поднял меч, прощаясь с Ролдеро, а потом крикнул людям, которые продолжали сражаться:
— Глядите, воины человечества! Глядите! Ваш полководец побежден.
Солнце опускалось все ниже.
Люди начали отступать, бросая на меня исполненные ненависти взгляды. Крепко сжимая в руке окровавленный клинок, я смеялся над ними.
Кто-то из них окликнул меня:
— Эй, Эрекозе! Ты зря думаешь, что справился с нами. Нас ведет в бой королева. Она присоединилась к нам, чтобы воочию увидеть твою смерть.
Иолинда в лагере осаждающих!
Задумавшись на мгновение, я отозвался:
— Скажите вашей госпоже, мы будем ждать ее завтра у ворот. Завтра на рассвете!
Всю ночь мы укрепляли ворота и расставляли по местам наши новые пушки. Кроме того, каждый солдат получил личное оружие.
Передадут ли Иолинде мое приглашение? Согласится ли она на него?
Я опасался напрасно. Иолинда подскакала к городской стене в сопровождении маршалов, облаченных в роскошные доспехи. Правда, несмотря на все богатство выделки, доспехи эти бессильны были против древнего оружия элдренов.
Мы установили одно из орудий так, чтобы можно было продемонстрировать врагам его силу.
— Привет вам, элдрены, — крикнула Иолинда, — привет вам и вашему прихлебателю. Смотрите, как бы он не предал и вас тоже!
— Здравствуй, Иолинда, — сказал я, выглядывая из-за бойницы. — У тебя, видно, наследственная склонность к ничтожным оскорблениям. Давай не тратить время попусту.
— Я уже его трачу, — ответила она, — ибо мы собираемся сегодня покончить с вами.
— Не торопись, — проговорил я. — Мы предлагаем вам мир.
Иолинда расхохоталась.
— Ты смеешь предлагать нам мир, изменник? Да ты должен выпрашивать его на коленях! И даже тогда я не пожелала бы слушать тебя.
— Берегись, Иолинда! — воскликнул я. — Берегитесь все. Мы добыли новое оружие — оружие, которое однажды едва не уничтожило Землю. Глядите!
Я дал знак.
Солдат-элдрен нажал кнопку на панели управления.
Пушка негромко загудела, и вдруг из ствола ее вырвался ослепительный золотой луч. Тепловая волна обожгла нам кожу, и мы отшатнулись, прикрывая руками глаза.
Испуганно заржали лошади. Маршалы разинули рты; лица их стали серыми. Однако Иолинда осталась спокойной.
— Вот чем мы встретим вас, если вы откажетесь от мира! — крикнул я. — У нас есть и другие пушки, а наши солдаты вооружены ружьями, которые одним выстрелом убивают сотню человек. Что вы скажете теперь?
Иолинда подняла голову и взглянула мне в глаза.
— Мы будем сражаться, — ответила она.
— Иолинда, — умоляюще проговорил я, — заклинаю тебя нашей былой любовью: не надо этого делать! Мы не причиним вам зла. Возвращайтесь домой и живите в мире и покое до конца своих дней. Пожалейте самих себя!
— В мире и покое? — горько рассмеялась Иолинда. — Какой там мир, когда у вас появилось такое оружие!
— Ты должна мне поверить, Иолинда.
— Нет, — отрезала она. — Люди будут сражаться до конца. Если Всеблагой милостив к нам, мы наверняка победим. Мы принесли обет искоренить колдовство, а большего колдовства, чем сегодня, нам видеть еще не доводилось.
— Это не колдовство. Это наука. У вас такие же пушки, разве что стреляют они болванками.
— Колдовство, колдовство, — забормотали маршалы. Дикари, ей-богу, дикари.
— Предупреждаю вас, — сказал я. — Элдрены, одержав победу, отпустили бы вас восвояси. Но я хочу избавить планету от вашего присутствия. Подумайте. Мы предлагаем вам мир. Потом будет поздно.
