— Мы тебя спрячем, — возразила Катарина. — Тебе ведь нравится у нас? У моего мужа есть еще один дом, в горах.
— Да, — на всякий случай согласилась девушка, — но делать все равно что-то нужно.
После абсурдных событий на родине стать бесправной затворницей в чужой стране — это для Веры показалось смертью, которую избежать она будет уже не в состоянии. Она вспомнила все, что знала о разнообразных страданиях пленников. Похоже, что на эту роль она вполне подходит. Отправившие ее сюда, наверное, имели в виду и этот вариант. Или какой-то еще более жестокий и циничный. Катарина и Хуан казались людьми добрыми и гостеприимными, но мало ли как все может повернуться!
Девушка, как прежде, когда еще память была практически отключена, старалась быть предельно точной и осторожной в словах и движениях. Нужно немедленно нейтрализовать возможный вред со стороны хозяйки.
Вера учтиво поблагодарила Катарину за нечаянную медицинскую помощь и как бы вскользь заметила, что у нее друзья по всей Европе. А лучшая подруга, русская, — теперь парижанка. Ведь это рядом.
Катарина кивнула, что-то обдумывая. Вероятно, у них с мужем состоялся разговор о гостье. О чем они могли говорить, Вера не могла себе даже представить.
«Типичная московская подозрительность, — решила она. — Пожалуй, в Москве я научилась только этому. Хорошо бы понять, кто тут всем заправляет — Катарина или Хуан? Дом в горах? Стало быть, он типичный горец, потомок охотников и пастухов. Характер дикий и своенравный. Сейчас он мелкий буржуй. Торгует отборными моллюсками. Вполне может быть, что я для него тот же моллюск. И загнать меня подороже — для него дело чести, доблести и геройства».
Они завтракали вдвоем с Катариной. Та открыла еще одну замшелую бутылку вина. Поначалу Веру насторожил этот жест. Но отказываться она не стала, подумав, что Катарина вряд ли станет ее травить, если не сделала этого прежде, а сама, выпив вина, легче разговорится.
«Может быть, они пьют при всяком удобном случае? И мой нечаянный визит в этот чудесный дом — отличный способ устроить пирушку?»
Разговор получился неожиданно долгим и веселым. Катарина, отхлебнув вина, сверкнула темными прекрасными глазами и поведала следующее.
Катарина и Хуан знали друг друга с детства. Отец Катарины охотился в местах, где жили родители парня. Катарину он часто брал с собой. Хуан всегда нравился ей.
«Знаешь, он совершенно не боялся змей, — рассказывала Катарина. — Я просила не брать их в руки при мне и не обвивать вокруг шеи. Хуан очень сердился. Мы были очень смешные. Родители хотели, чтобы мы поженились как можно раньше. Но я упросила отца отправить меня в Лиссабон. Я должна была закончить консерваторию. Я так решила».
На секунду Веру смутила зеркальность этих двух историй — своей и Катарины, но тут же она подумала, что весь мир однороден, однообразен и этим велик.
«Хуан остался в своих горах. Я не бросила его. Он бросил меня. Нашел себе рыжую женщину и поселил ее в своем доме. Говорят, что это было написано ему на роду. Рыжая женщина — это очень плохо. Хуан был обречен на это испытание. Женщина взялась неизвестно откуда. И через два года исчезла неведомо куда. Может быть, уехала в Порту. Судачат, ее видели там. А раз говорят, значит, это именно так. Ее можно узнать издали, потому что у нее на голове костер. Она похитила золото Хуана. У него было много золота, оно досталось ему в наследство от прадеда. Хуан не стал искать ее, чтобы убить и взять золото обратно. Я запретила делать это. Он просил меня на коленях, чтобы я разрешила убить эту женщину. Но я была неумолима. Тогда он стал уговаривать меня простить его и стать его супругой. Мне пришлось согласиться. Иначе он пошел и убил бы рыжую женщину, не спрашивая моего согласия. После этого ему пришлось бы долго скрываться и мы не могли бы стать мужем и женой. А это было бы печально».
Эта необыкновенная история поразила Веру.
«Может быть, Хуан представляет ее другой рыжей женщиной? Которая, в отличие от первой, вернет его утраченное золото. Сказочный народ. Патриархальные кланы крайне агрессивны, действуют скрытно, идут до конца».
Эти мысли все же отошли на второй план. Вера поняла, что в доме всем заправляет Катарина. Кроме того, она узнала, что Хуан крайне религиозен.
— Фанатик? — спросила Вера. — Как же ты с ним уживаешься?
— Да я его этому и научила, — ответила Катарина. — Он читает все божественные книги подряд. Особенно любит современных французских богословов. А теперь увлекся Каббалой. Это надолго. Ты знаешь, что такое Каббала?
— Думаю, что мне это только предстоит, — осторожно ответила Вера.
— Каббала, — подняла Катарина указательный палец, — это много, много непонятных книг. Он будет изучать их и не сможет думать о рыжей женщине. Для тебя он сделает в Лиссабоне все возможное. Но учти, что он никому не доверяет. Типичный горец. Он хочет по-своему помочь тебе. Хуан считает, что это его долг.
Решили ждать возвращения мужа Катарины, то есть следующего дня. А пока Вере оставалось одно — завидовать своей новой подруге. И она делала это беспрестанно, заодно примериваясь к этому новому для нее стилю жизни. Она с удовольствием помогала Катарине по хозяйству, присутствовала на уроках хозяйки большого дома, как она тут же окрестила новую подругу, деликатно вмешивалась в процесс занятий, давала советы, которые восхищали Катарину. Вызвалась приготовить к возвращению настоящий русский обед — окрошку и расстегай на четыре угла. Это развеселило Катарину и окончательно упрочило ее доброе расположение к гостье.
Страх, который мог разрастись до невиданных пределов, на удивление совершенно исчез. Никакой вины за собой Вера не чувствовала и знала, что доказать ее будет не так-то просто даже самым изощренным изуверам.
А то, что нечистая сила (как она резонно теперь думала) перенесла ее на берега океана, отлично. Она должна была потерять память, чтобы что-то переменить в себе. Что ж, забавное мероприятие устроили для нее! Не хотелось вспоминать имена этих людей, что ей вполне удавалось.
То, что пришло на ум из ближайшего прошлого, не вызвало никакого интереса. На невидимых весах один только большой дом в горах, окруженный каменными дубами, да эта дружная семья обладали большим значением, чем внешне пестрые события.
Алексея Вера вспомнила не по имени даже, и не живые черты его стали притягивать как магнит, но абсолютная предопределенность, напрямую только с ним связанная, стала руководить Верой. Она была убеждена, что как-нибудь к нему доберется, что будет, как Хуан Катарину, просить прошения, скажет, что, если он не передумал, она согласна стать его женой.
