от меня они не внушают ей ужас – но нет, это было бы очень, очень неправильно по отношению к моей соседке по дому.
Я могу это сделать.
Я могу это сделать.
Змея начинает ползти по моему пуховому одеялу, и крик, который я подавляла, вырывается наружу.
Я закрываю рот рукой, чтобы заглушить его, и, видимо, это у меня получается, потому что Ева только что-то ворчит, проводит ладонью по лицу, затем переворачивается и снова начинает храпеть.
Змея все еще ползет по моему одеялу и приближается к его краю. А значит, если я быстро что-то не предприму, то мне придется провести остаток ночи, ища эту чертову тварь во всех углах и закоулках нашей комнаты. И если мне не удастся ее найти, то сегодня ночью я наверняка больше не смогу сомкнуть глаз. А может, не смогу сделать этого уже никогда.
Я делаю глубокий вдох, считаю до трех – и, бросившись к кровати, хватаю края одеяла и заворачиваю в него змею. Затем пробегаю через все бунгало, открываю парадную дверь и выбрасываю змею – и одеяло – под проливной дождь.
Что вполне устраивает меня, потому что я все равно ни за что бы не смогла больше спать под этим одеялом.
Захлопнув дверь и заперев ее, чтобы точно остановить эту змею, я прислоняюсь к дверной створке спиной и пытаюсь отдышатся. Если не считать вчерашнего дня, когда я убегала от змееподобного чудовища, вряд ли я когда-либо бегала так быстро.
Когда я наконец восстанавливаю дыхание, то наливаю себе на кухне стакан воды и тихонько возвращаюсь в спальню. И пытаюсь решить, смогу ли я опять лечь сегодня в кровать, не сменив постельное белье.
Логика говорит мне, что это была всего-навсего одна змея, одна большая гадкая змея и что ни под моей кроватью, ни в постельном белье никак не может прятаться еще одна. Но логика и фобии обычно не ходят рука об руку и, попив воды, я решаю, что, если я хочу поспать еще пару часов, постельное белье все-таки необходимо сменить.
У меня уходит десять минут на то, чтобы заново застелить кровать и тщательно – очень, очень тщательно – проверить мои одеяла и пространство под моей кроватью, чтобы удостовериться, что других змей там нет. Зато теперь я уверена, что меня не ждут новые сюрпризы, и наконец ложусь в кровать и протягиваю руку, чтобы выключить свет.
Но, когда я собираюсь щелкнуть выключателем, Ева издает странный звук, как будто она задыхается.
Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть, что с ней, и в ужасе вижу, как ее охватывает пламя.
Глава 50
Опаленная скорбью
Одну долгую ужасную секунду я не верю своим глазам.
Две еще более долгие секунды я думаю, что она, возможно, феникс, как Эмбер, и просто не знала об этом.
Но где-то через четыре секунды до меня доходит, что это совсем непохоже на то, что происходило с Эмбер.
Ева сгорает в огне.
Она протягивает руки ко мне, и я вскакиваю истошно крича, и ищу что-то, что могло бы затушить пламя. Поскольку я конченая дура, я только что вышвырнула из дома мое пуховое одеяло, поэтому я срываю с моей кровати простыню и накидываю ее на Еву в отчаянной попытке прекратить горение. А затем пытаюсь сбить пламя руками, как Джуд пытался сделать это с Эмбер, но оно продолжает бушевать. Хуже того, Ева душераздирающе кричит, и это самый ужасный звук, который мне доводилось когда-либо слышать.
– Я спасу тебя, – говорю я ей, схватив стакан воды, который я только что себе налила, и вылив его на нее, прежде чем схватить и нижнюю простыню. Но, накидывая ее на Еву, я уже понимаю, что от этого не будет толку.
– Ева, все будет хорошо! – кричу я, схватив свой телефон и набрав номер островной службы спасения для общежитий.
Затем вытаскиваю из корзины в изножье моей кровати еще одно одеяло и выбрасываю его за дверь, чтобы оно намокло.
Под дождем оно промокает насквозь всего за пару секунд, но даже это слишком долго. Потому что огонь распространяется, взбирается по стенам и занавескам к потолку. Я все равно накидываю на нее пропитанное водой одеяло, но она уже не сидит и не шевелится. То, что осталось от нее, просто лежит неподвижно на середине кровати, пока пламя охватывает всю комнату, а телефон, который я держу в руке, просто переключается на голосовую почту.
Я в шоке смотрю на Еву, а между тем пламя распространяется по полу, его жадные языки сжирают веселенький ковер, который мы вместе выбрали, когда узнали, что в том году станем соседками по спальне. Часть меня осознает, что мне надо выбраться отсюда, что опасно оставаться в этой комнате и дальше.
Но я не могу оставить здесь Еву, чтобы она сгорела дотла. Даже если она уже мертва, я не могу просто сбежать и позволить ей…
– Клементина! – слышится голос, перекрывая рев огня и треск дерева, пожираемого им. – Клементина!
– Джуд? – откликаюсь я, когда до меня доходит, чей это голос.
– Где ты?
Я хочу ответить – может быть, он сможет помочь мне вытащить отсюда Еву, но от дыма меня сотрясает приступ кашля, едва не валящий меня на колени.
– Черт возьми, Клементина, где ты? – рычит Джуд меж тем, как парадная дверь бунгало с грохотом распахивается.
И тут я понимаю, что не могу оставаться здесь и дальше. Не могу позволить Джуду рисковать своей жизнью, если он войдет в эту комнату, раз бунгало вот-вот сгорит.
Я поворачиваюсь, чтобы взглянуть на Еву, бросить последний взгляд на ту девушку, которая всего несколько часов назад говорила мне, что все будет в порядке.
А затем бросаюсь бежать.
Глава 51
Поджечь боль
– Клементина! – опять кричит Джуд, кажется, из нашей гостиной.
– Я здесь! – отзываюсь я и бегу к нему по холлу.
Мы врезаемся друг в друга перед дверью ванной, и он хватает меня и утыкается лицом в мои волосы.
– Я думал, ты погибла, – бормочет он, содрогаясь. – Я думал, что ты мертва.
– Ева… – начинаю я, но мой голос срывается.
– Где она? – спрашивает он. Но тут его взгляд перемещается в сторону нашей спальни и языков пламени, лижущих ее дверь, выходящую в холл, и он все понимает.
– Прости, – говорит он. – Мне так жаль.
А затем он поднимает меня на руки и выбегает из парадной двери на проливной дождь, который за
