последние несколько минут, кажется, только стал еще сильнее. И от этого дождя все становится еще хуже – вокруг стеной льет дождь, а я все равно не смогла спасти Еву.
– Ты в порядке? – кричит Джуд, чтобы перекрыть рев шторма. – Ты не пострадала?
Я совершенно без понятия, что мне надо на это сказать, и просто пялюсь на него, в ужасе раскрыв глаза.
Не получив ответа, Джуд быстро ощупывает меня в поисках повреждений, а когда ничего не находит, кроме нескольких легких ожогов на моих руках, кричит:
– Оставайся на месте!
А затем вновь вбегает в дом.
– Она погибла! – кричу я в ответ и вопреки его приказу взбегаю по лестнице крыльца. Если бы я думала, что Ева, возможно, еще жива, я бы ни за что не оставила ее там. Но она была мертва. Я знаю, что она была мертва, и допустить чтобы Джуд рисковал своей жизнью, чтобы попытаться спасти ту, которая уже погибла…
Но прежде чем я успеваю открыть сетчатую дверь бунгало, он выбегает наружу, покрытый сажей и с мрачным лицом. И несет этот чертов гобелен. Только теперь мантикор на нем больше нет, на их месте красуются слова: ВАШЕ ВРЕМЯ ИСТЕКАЕТ, написанные огромными черными буквами.
Без балды. Но, по-моему, это предостережение немного запоздало.
– Она погибла, – подтверждает он, как будто я и без того уже этого не знаю.
– Ты возвращался туда за Евой или за этим чертовым гобеленом? – вопрошаю я, чувствуя, как во мне разгорается гнев.
– За ними обоими, – отвечает он, потому что он Джуд, и он не лжет. Никогда.
И гнев гаснет во мне, затопленный горем и растерянностью, накрывшими меня, словно цунами.
– Я не понимаю, что произошло! – говорю я ему, меж тем как небо разрезает молния и дождь, гребаными потоками, обрушивается на нас. – С ней все было в порядке. Я не спала. Я видела ее. И клянусь, с ней все было в порядке! А затем, внезапно, она загорелась. Я не понимаю, как это случилось.
– Она просто вспыхнула? – спрашивает Джуд. – Как Эмбер?
– Совсем, как Эмбер, но все же не так. Я сразу же заметила… – Мой голос пресекается, но я прочищаю горло. И заставляю себя продолжать. Я сразу же заметила, что дело было не так.
– Потому что она горела по-настоящему, – подсказывает он.
– Да. Честное слово, я пыталась потушить этот огонь. Я пустила в ход все. Я должна была попытаться… – Я кричу, пытаясь перекрыть непрерывные раскаты грома, и мой голос срывается снова: – Я пыталась потушить ее, но не смогла. Что бы я ни делала, все было без толку. Что бы я ни предпринимала, я не могла ее спасти.
– Это не твоя вина, – говорит Джуд, и лицо его мрачно.
– А мне кажется, что моя, – отвечаю я. – Я попыталась вызвать помощь, когда это произошло, но Майклз не ответил, а потом… потом было уже слишком поздно. Все это случилось так быстро.
– Майклз не ответил? – в его голосе звучит удивление, и я его понимаю. Майклз заведует общежитиями, и он всегда отвечает.
– Никто не ответил. Я не знаю, может быть, шторм… – Я замолкаю, потому что у меня вдруг не остается сил продолжать.
– Нам надо позвонить ему снова, – говорит Джуд, затащив меня под кровлю крыльца одного из бунгало, чтобы мы не стояли под дождем. – И, вероятно, мы также должны позвонить твоей матери.
– Да, я знаю. Я собиралась… – Я замолкаю, когда мое бунгало сотрясается, и его крыша валится внутрь. Языки пламени лижут ее, но через пару минут ливень гасит их, и одновременно крыша проваливается до конца.
– Там находится Ева, – шепчу я, дрожа и глядя на руины того, что было моим домом.
– Мы достанем ее оттуда, – обещает Джуд, обвив руками мою талию сзади, так что я могу прислониться к его груди спиной, чтобы не упасть. – Но сейчас это уже не может причинить ей вред.
Но от этого мне не становится легче просто оставить останки Евы там. В одиночестве. Во мраке посреди этого шторма.
Но Джуд прав. Есть вещи, которые надо сделать прямо сейчас.
– Я позвоню своей матери. А ты позвони Майклзу.
Он кивает и, достав свой телефон, начинает набирать номер, пока я делаю то же самое.
Но едва я нажимаю на иконку с зеленой трубкой, звонок обрывается.
Я пытаюсь еще раз, и это происходит снова. И в третий раз. И в четвертый.
– Я не могу дозвониться, – говорит Джуд, запустив руку в волосы в бессильной досаде.
– Это же из-за шторма, да? Наверняка он блокирует сотовый сигнал.
– Скорее всего, – отвечает он. – Нам надо будет добраться до самого Майклза.
– Да, конечно. – Я оглядываюсь на остатки нашего бунгало, на Еву. Не знаю почему, но оставить ее здесь одну кажется мне таким неправильным, таким несправедливым.
Джуд перехватывает мой взгляд.
– Я могу сходить к нему и один. А ты можешь остаться здесь. Он не произносит: «с Евой», – но видно, что он имеет это в виду.
– Нет, я должна рассказать ему, что произошло. Ему надо будет попытаться связаться с ее семьей. – Я не уверена, что ее родителям будет не все равно, но они заслуживают, чтобы им сообщили, что случилось с их дочерью. Хотя я не знаю, есть ли им до этого дело. Я знаю только то, что видела сама, своими глазами.
Джуд кивает, и мы направляемся к главному корпусу общежитий. Поскольку в нем живут ученики всех младших классов, апартаменты коменданта общежития находятся на первом этаже.
– Странно, что Дэнсон и миз Агилар не прибежали, когда начался пожар, – говорю я Джуду. – Я думала, что они будут патрулировать территорию всю ночь.
– Я тоже нахожу это странным, – отвечает он, но в его тоне звучит скорее не растерянность, а тревога.
Я хочу спросить, что он имеет в виду, но прежде чем я успеваю что-то сказать, воздух вокруг нас сотрясается от взрыва, и мы оба валимся наземь.
Глава 52
Кровь и смерть
Я перелетаю через ветхую выбеленную непогодой оградку бунгало, перед которым мы стоим – бунгало Каспиана, и ничком падаю на его ярко-красный – такого же оттенка, как форма Школы Колдер, – придверный коврик. Секунду спустя рядом со мной приземляется Джуд, проделав своим телом дыру в крыльце.
– Какого хрена? Что это было? – восклицает он, упираясь руками в крыльцо по обе стороны от меня и вылезая из дыры, как будто это пара пустяков. Ну, конечно, надо полагать, когда у тебя имеются бицепсы, похожие на
