74
«Зачем русские строят такие крепкие суда, что они могут так долго плавать в открытых океанах?» В 1636 году правитель (сегун) Японии запретил своим подданным под страхом смертной казни посещать чужие страны и строить крупные суда, годные для дальнего плавания. Запрет этот существовал до шестидесятых годов XIX века. Воспитанные в таких традициях, японские чиновники, допрашивавшие пленных, считали, что и русские могли покидать свою родину и совершать дальние плавания только для выполнения очень важных правительственных заданий.
75
С самого того дня, как нас взяли, по сие время японцы только один раз в дороге вымыли наши рубашки, и то, по неимению мыла, очень дурно. Итак, легко вообразить себе можно, до какой степени ныне они были черны и даже гадки; следовательно, позволение вымыть их должны были мы почитать немаловажным снисхождением.
76
Ванну японцы сделали для нас в пребольшом чану, нагрев воду посредством вставленной в боку чана медной трубы с небольшой каморой вместо печки, в которой жгли дрова несколько часов сряду, пока вода не согрелась. Они посылали нас мыться по очереди, начиная с меня и до Алексея, и всех в одной и той же воде. Сначала нам показалось досадно; мы думали, что они в этом случае поступают с нами, как с презренными преступниками, которых восемь человек могут мыться в одной грязной воде, но успокоились совершенно с сей стороны, когда, к немалому нашему удивлению, увидели, что после всех нас в той же самой воде, не прибавляя ни капли свежей, мылись три или четыре человека из наших караульных солдат императорской службы. Звание сие довольно почетное в Японии. Из сего видно, что японцы нимало не брезгливы и не имеют отвращения к христианам, которых многие другие азиаты считают существами погаными.
77
То есть точно в то время, когда мы пришли к их берегам, как будто нарочно, чтоб подтвердить показание курильцев.
78
Не должно позабыть, что прежде сего слепой случай заставил нас попасть на число семь, говоря о судах, находившихся в Петропавловской гавани.
79
Японцы редьку варят в похлебке, как богатые, так и бедные люди; словом сказать, редька у японцев точно в таком же употреблении, как у нас капуста, а сверх того они солят ее и подают к кушаньям вместо соли, кусочка по два, которые с рыбой или со всем тем, что хотят посолить, прикусывают не по многу.
80
У японцев нет в употреблении носовых платков; они сморкаются и плюют в писчую бумагу, которую для сего всегда носят с собою в книжке или за рукавами; богатые люди употребляют лучший сорт бумаги, а бедные похуже; нам в Хакодате давали очень дурную бумагу; а в этом случае дали из лучшего сорта.
81
Вот для любопытных описание нашей тюрьмы. Надобно вообразить четвероугольный деревянный сарай длиною шагов в двадцать пять, шириной в пятнадцать, а в вышину сажени в две. С трех сторон у сарая глухие стены, в которых нет ни малейшего отверстия, а с полуденной – вместо стены, решетка из толстых брусьев дюйма четыре в квадрате и в таком же расстоянии брус от бруса. В этой решетке сделаны дверь и еще маленькая калитка; та и другая всегда на замке. Посредине сарая стояли две клетки, сделанные из таких же брусьев; они отделялись от стен и одна от другой коридорами. Одна из клеток была в длину и в ширину по шести шагов, вышиною же футов десять, а другая при той же ширине и вышине имела восемь шагов длины. Первая из них назначена была для нас троих, а последняя для матросов и Алексея. Вход в них был так низок, что мы принуждены были вползать; дверцы состояли из толстых брусьев и запирались толстым железным запором; над дверцами находилась небольшая дыра, сквозь которую нам подавали пишу. При задних стенах клеток были небольшие чуланчики, также из толстых брусьев, с небольшими отверстиями на полу в ящики для естественных нужд; смежные же стены клеток были обиты досками, чтоб мы матросов, а они нас видеть не могли; для этой же причины и между чуланчиками стоял щит. Подле же решетки сарая, с наружной стороны, была приделана караульная, в которой беспрестанно сидели по два солдата императорских войск. Они могли сквозь решетки видеть все, что мы делали, и глаз с нас не спускали. Весь сарай, в расстоянии от оного шагов на шесть или на восемь, окружен был высокой стеной с деревянными шпицами; для выхода из сего двора служили небольшие ворота прямо против дверей сарая; вокруг же первой стены находилась другая, поменьше; она окружала пространный двор, в котором подле ворот большой стены на одной стороне был караульный дом, а на другой кухня и комната для работников. Все это здание стояло между крутым и глубоким оврагом, в котором текла речка, и валом замка, от коего отделялось оно не очень широкой дорогой. Ночью тюрьма наша казалась еще ужаснее, ибо огня у нас не было, а горел только ночник из рыбьего жира в караульне и то в бумажном фонаре, от коего чрезвычайно слабый свет едва мог освещать сквозь решетку некоторые места огромного сарая.
82
Или, лучше сказать, соломенные подошвы, ибо японцы не носят ни сапогов, ни башмаков, а плетут из соломы или из травы подошвы.
83
Эдо – столица сегунов. После ликвидации сёгуната (1867 – 1868) резиденция императора была перенесена из Киото в Эдо, и город был переименован в Токио.
84
Так наш Алексей величал буниоса, ибо в том краю сим названием именуют камчатского областного начальника: должность эту с 1799 по 1812 год отправляли генерал-майоры.
85
Через несколько дней мы получили обещанные платья. Для нас троих сшито оно было из толстой бумажной материи, похожей несколько) на байку, вишневого цвета, которая по-японски называется момпа, на вате и бумажной подкладке, а для матросов из простой бумажной материи на бумажной же подкладке, также на вате, и одного покроя с нашим. Это платье было сшито так странно, что не походило ни на шинель, ни на капот, ни на тулуп, ни на сюртук, а кажется, всего тут было по частице. Алексею же дали халат на японский покрой.
86
Первый снег выпал в Мацмае ночью с 14 на 15 октября, но, пролежав несколько дней, опять сошел, а около половины ноября выпал настоящий снег и наступила зима.
87
Узнав, что Мур умел очень хорошо рисовать, они просили его, чтоб он изобразил на бумаге государеву шляпу.
88
Когда мы им сказали, что европейские государи не укрепляют своих дворцов и не ставят на них пушек, то сначала они не поверили нам, а после немало дивились такой, по мнению их, неосторожности.
