Читаем без скачивания Завоевание Константинополя - Жоффруа Виллардуэн

Судя по письму, предлагалось известить «тех, кто за морем», что они могут рассчитывать на скорое прибытие войска крестоносцев.

388. Кончину Матье де Монморанси особенно остро, по-видимому, пережили рыцари из Шампани, отрядом которых он командовал.

389. Некоторые комментаторы высказывали предположение, что речь идет о церкви тамплиеров, находившейся в районе храма св. Георгия на Манганах (о котором писал русский паломник Добрыня Ядрейкович в своей «Путешественной книге») . Однако, с нашей точки зрения, правильнее думать, что это была церковь ордена госпитальеров, или св. Иоанна. Неточна формулировка, данная в переводе О. Смолицкой: «в храме Святого Иоанна Гостеприимца Иерусалимского» — такой святой в памятниках церковной литературы не значится.

390. Как явствует из рассказа Никиты Хониата, Алексей IV, навлекший на себя неудовольствие придворной аристократии союзом с латинянами, охотно предпринял эту завоевательную экспедицию: она давала ему возможность удалиться из столицы, где его поджидали опасности. Поход длился с середины августа до 11 ноября 1203 г.

391. По сообщению Робера де Клари (гл. LVII), с императором Алексеем отправилась половина войска. Однако, как явствует из повествования автора хроники «Константинопольское опустошение», Анри д’Эно, не будучи удовлетворен суммой, которой вознаградил его император, вскоре вернулся в Константинополь. Бароны же, остававшиеся в лагере, рассказывает Робер де Клари, не зная, как заставить Исаака II уплатить деньги, которые они обязаны были возместить венецианцам, со своей стороны, торопили ушедших в поход поскорее вернуться в Константинополь, сделав это самое позднее к празднику Всех святых, т. е. к 1 ноября 1203 г.

392. Судя по данным Никиты Хониата, Алексей IV, отправившийся в поход, чтобы на деле лишить Алексея III власти в стране, покорил всю Фракию, все ее города, включая Адрианополь, продвинувшись вплоть до Кипселы, ставшей западным рубежом его владений. Гораздо более скудны сведения об этом походе, передаваемые Робером де Клари.

393. Иоаннис (правильно — Иоаннитца) был третьим, младшим из братьев-боляр Асенидов, с именами которых связано образование Второго Болгарского царства в 1186—1187 гг. В 1197 г. он унаследовал власть над Болгарией у старших братьев Асеня и Петра, убитых в Византии соответственно в 1195 и 1196 гг. В свое время, в дни второй войны Исаака II против болгар, как повествует Никита Хониат, Иоаннитца был отослан заложником в Константинополь (1188 г.); обстоятельства, при которых он был освобожден и возвратился оттуда, неизвестны. В 1202 г. он снова собрал войско против греков и, по сведениям Никиты Хониата, овладел городами Констанцем и Варной. В 1201 или 1202 г. Иоаннитца признал навязанную ему через кардинала Льва супрематию Римской церкви. 8 ноября 1204 г. он был коронован как царь Болгарии. Возможно, что Робер де Клари (гл. LXIV—LXV) частично смешивает историю возвышения Иоанниса с историей Иоанна Спиридонака, киприота, выходца из низов, который, поднявшись до ранга правителя Смолян во Фракии, провозгласил себя независимым. У Робера де Клари, Никиты Хониата, а также в «Деяниях Иннокентия III» сохранились сведения о попытках Иоаннитцы сблизиться с крестоносцами, использовав их в собственных политических интересах.

394. То есть против отца и дяди Алексея IV: имеются в виду Исаак II и Алексей III. Здесь Виллардуэн допускает серьезные неточности: Болгария завоевала независимость, восстав против Византии в то время, когда ее престол занимал Исаак II Ангел (1186 г.), царем болгарским Иоаннитца тогда еще не являлся: во главе Второго Болгарского царства стояли его братья Асень и Петр.

395. Описываемые маршалом Шампанским события произошли, судя по более надежным в этом случае данным хроники «Константинопольское опустошение», в течение недели после праздника Успения, следовательно, между 15 и 22 августа, а еще точнее — Никита Хониат прямо называет эту дату — 19 августа. Последовательность событий, как она излагается в произведениях этих авторов, указывает на то, что Алексей IV якобы еще находился тогда в Константинополе. Однако Робер де Клари вовсе не упоминает этого пожара, хотя он представлял собой событие большой важности (с точки зрения взаимоотношений греков и «пилигримов»)! А поскольку сам пикардийский хронист сопровождал Алексея IV в его походе во Фракию, то, надо думать, что пожар произошел уже после того, как император отбыл из столицы.

396. Речь идет о латинянах, поселившихся в Константинополе задолго до Четвертого крестового похода.

397. Повествование Жоффруа де Виллардуэна об этом пожаре, первом из трех, случившихся в Константинополе в 1203—1204 гг., явно тенденциозно. Согласно сообщению Никиты Хониата, пожар был делом рук банды фламандцев, поддержанных пизанцами и венецианцами: они намеревались разграбить синагогу в восточной части города, подожгли ее, но потерпели неудачу в своих грабительских намерениях. Отогнанные «неверными» и греками, эти латиняне попытались прикрыть свое отступление пламенем. Огонь быстро охватил густонаселенные кварталы от Золотого Рога до побережья Пропонтиды (Мраморного моря), угрожая храму св. Софии; пожар распространился на улицы, примыкавшие к ипподрому, уничтожил портики главной магистрали столицы (улицы Месы) и значительную часть самых богатых кварталов. Несколько иная, но в принципе сходная версия передается в хронике «Константинопольское опустошение». Из рассказа ее автора тоже явствует, что между греками и латинянами вспыхнула драка и последние подожгли город; крестоносцы, находившиеся в лагере, пересекли залив, чтобы поддержать «своих», и, стремясь уничтожить или разграбить большую часть города, еще больше распалили огонь.

398. Автор хроники «Константинопольское опустошение», напротив, утверждает, будто крестоносцы пытались вмешаться в события, чтобы восстановить порядок, правда, уже после пожара.

399. То есть до Пропонтиды.

400. Автор записок, вероятно, несколько преувеличивает время, в течение которого продолжался пожар: примерно то же время названо, впрочем, и в некоторых других рукописных вариантах хроники, но встречаются и указания на то, что пожар длился двое суток.

401. Характер описания пожара в записках Жоффруа де Виллардуэна свидетельствует о том, что сам он был очевидцем происходившего: маршал Шампанский наблюдал пожар, находясь на противоположном берегу Золотого Рога, в Пере, вместе с графом Бодуэном Фландрским.

402. Никита Хониат подробно описывает ущерб, причиненный пожаром, который, кстати сказать, почти целиком уничтожил и два собственных дома византийского писателя.

403. О переселении латинян в лагерь крестоносцев упоминается также в хронике «Константинопольское опустошение». То же событие имеет в виду Никита Хониат, упоминающий о нем, правда, намеком: византийский историк, собственно, выражает свою досаду по поводу происшедшего в результате этого сближения венецианцев и пизанцев, которые некогда являлись непримиримыми врагами (что Византию, разумеется, вполне устраивало).

404. Имеются в виду события более позднего времени, относящиеся уже ко вторичному захвату Константинополя крестоносцами в апреле 1204 г. Из западных авторов об участии «новоприбывших» латинян в этих событиях сообщает Гунтер Пэрисский.

405. В переводе О. Смолицкой смысл выражения Виллардуэна «ensi furent desacointie li Franc et li Grec» передан иначе: «Так рассорились греки и французы». В действительности «ссора», т. е. разрыв отношении, произошла позднее, хотя, разумеется, пожар и его последствия усилили враждебность константинопольцев к крестоносцам, которую они питали к ним и до того.

406. 11 ноября 1203 г.

407. Удалившись из Константинополя от своих «покровителей», Алексей IV, вероятно, уступил нажиму, который оказывало на него придворное окружение. Как рассказывает Никита Хониат, император прислушивался к голосам тех, которые некогда лишили престола его отца Исаака II (в пользу Алексея III). Робер де Клари (гл. LVIII) называет Морчуфля главным советником молодого императора. О том, что Морчуфль был заклятым врагом латинян, сообщает далее и сам Жоффруа де Виллардуэн (см. § 221). В письме Бодуэна, написанном им Иннокентию III уже после избрания латинским императором, говорится, будто в Константинополе составился заговор с участием Исаака II, патриарха и группы знатных греков. Тот факт, что преобладающее влияние на политику Алексея IV стали оказывать прежние приверженцы Алексея III, косвенно подтверждается также содержанием речи во славу императора, оставшейся непроизнесенной, хотя и составленной придворным константинопольским оратором, вышедшим из столичной патриаршей школы, — Никифором Хрисовергом (по-видимому, в конце ноября 1203 г.). Исследователь истории Византии и ее взаимоотношений с Западом в конце XII — начале XIII в. Ч. М. Бранд (США), анализируя упомянутую речь, пришел к заключению о ее двойственном характере, отражавшем двойственность позиции придворной знати: оратор, с одной стороны, призывал Алексея IV действовать решительно против латинян, а с другой — стараться найти путь к соглашению с ними.