Читаем без скачивания Нациестроительство в современной России - С. Кара-Мурза

Речь идет о процессах социальных, массовых, от которых не может уклониться никакой народ. Везде расходятся пути города и деревни, слоя благополучных и погруженных в безысходную бедность, обитающих и работающих в анклаве «модерна» или в местности, переживающей деградацию и архаизацию.

В ст. 14 так представлен статус указанных выше дезинтеграционных процессов: «Вместе с тем в сфере межнациональных отношений имеются нерешенные проблемы, вызванные как глубокими общественными преобразованиями при формировании в современной России свободного открытого общества и рыночной экономики, так и некоторыми просчетами в государственной национальной политике Российской Федерации».

Эти массовые и неумолимые процессы названы «нерешенными проблемами», которые пока что «имеются», как нечто второстепенное, наряду с большими успехами. Но ведь это не так! Эти «нерешенные проблемы» на деле являются факторами высшего порядка, и подобраться к их решению пока что не удается. Их лишь смягчает наличие в России мощного и прибыльного нефтегазового комплекса. А причинами этих проблем названы «глубокие общественные преобразования при формировании в современной России свободного открытого общества и рыночной экономики». Судя по фразеологии, эти «общественные преобразования» трактуются в Стратегии как положительные факторы, хотя хорошо известно, что большинство населения считает их причиной национального бедствия.556

Как же можно сплотить нацию, эту систему «отношений горизонтального товарищества», при диаметрально противоположных оценках власти и населения?

Эти две части России — господствующее меньшинство и большинство населения — уже живут в разных мирах, с разной совестью. И эти части расходятся, хотя еще не осознали себя двумя несовместимыми расами, жизнь которых на одной земле невозможна. А власть, вместо разрешения этого противоречия, пытается сплотить эти две общности, хотя очевидно, что это уже невозможно. Ситуация в России в 1990-е гг. была аномальной, ее можно назвать согласием без легитимности. Население России, принимая власть «демократов Ельцина», вовсе не наделяла ее легитимностью (в смысле Вебера) и даже не поддерживала ее как меньшее зло по сравнению с другими возможными в тот момент политическими режимами. Вопрос стоял так: режим Ельцина или хаос. В этой дилемме режим Ельцина все же выглядел меньшим злом.

Авторы исследования 1995 г. делают вывод: «Динамика сознания элитных групп и массового сознания по рассматриваемому кругу вопросов разнонаправленна. В этом смысле ruling class постсоветской России — маргинален».557 Можно ли собрать нацию, если ценностная система господствующего меньшинства по всем существенным позициям антагонистична населению — т. е. страной правит этически враждебная и маргинальная группа?

Но разве это состояние изменилось? Вот вывод психиатра, зам. директора Государственного научного центра клинической и судебной психиатрии им. В.П. Сербского (2010 г.): «Затянувшийся характер негативных социальных процессов привел к распаду привычных социальных связей, множеству мелких конфликтов внутри человека и при общении с другими членами общества. Переживания личного опыта каждого человека сформировали общую картину общественного неблагополучия. Переосмысление жизненных целей и крушение устоявшихся идеалов и авторитетов способствовало утрате привычного образа жизни, потере многими людьми чувства собственного достоинства. Отсюда — тревожная напряженность и развитие кризиса идентичности личности. Развиваются чувство неудовлетворенности, опустошенности, постоянной усталости, тягостное ощущение того, что происходит что-то неладное. Люди видят и с трудом переносят усиливающиеся жестокость и хамство сильных».558

Когда в 1990-1991 гг. впервые перед людьми предстали эти «усиливающиеся жестокость и хамство сильных», они поразили многих. Речь здесь шла не о несправедливости, не об эксплуатации и даже не о неравенстве, что само по себе вызывало возмущение, а именно о хамстве как особом культурном оформлении наступившего на человека социального зла. Власть 1990-х гг. к этому культурному течению примкнула и им воспользовалась, а власть 2000-х гг. не стала с этим бороться, не встала на защиту населения. Теперь разрыв с ним, необходимый для нациестроительства, требует особой политической, социальной и культурной программы.

В ст. 14 Стратегии есть многозначительная фраза: «нерешенные проблемы, вызванные некоторыми просчетами в государственной национальной политике Российской Федерации». Смысл этого важного замечания не раскрыт, хотя именно в программных документах такого типа обозначение просчетов и ошибок играет важную роль в качестве ограничений. Мол, мы совершили такую-то ошибку, мы ее будем исправлять и больше ее не совершим. Пока что это методологическое правило не выполнено, но есть надежда, что анализу ошибок рабочая группа уделит достаточное внимание.

Максимально информативной должна была бы быть ст. 20 Стратегии, в которой сказано: «Приоритетными направлениями государственной национальной политики Российской Федерации являются:…», — и далее приведен перечень этих приоритетных направлений. Но все это — перечень банальных пожеланий типа: «б) обеспечение межнационального мира и согласия, гармонизация межнациональных (межэтнических) отношений». Никаких, даже туманных общих указаний на то, каким образом это будет достигаться, в тексте Стратегии нет. Даже самый ясный и определенный приоритет — «обеспечение социально-экономических условий для эффективной реализации государственной национальной политики Российской Федерации» — не сопровождается никакими пояснениями о механизме и ресурсах действий в этом направлении. А ведь социально-экономические условия бытия всего населения России заданы «общественными преобразованиями при формировании рыночной экономики». Чем может государство России компенсировать давление этого фактора?

Все это — ключевые вопросы, которые определяют вероятность успеха программы нациестроительства.

Нациестроительство — это соединение людей множеством взаимных связей и обязательств. Оно возможно, когда большая часть населения ощущает свою солидарность с множеством сограждан и свободно, по доброй воле принимает на себя заботу о них и ответственность перед ними. Каждый чувствует себя членом большой семьи, хотя лично не знаком и не общается с подавляющим большинством своих «родственников». Соответственно, каждый надеется на такое же отношение к нему — «свои» его не оставят в трудную минуту. Люди в нации связаны между собой нравственными нормами, а государство подкрепляет эти нормы законом. Когда кто-то нарушает какую-то из норм, окружающие накладывают на него моральные санкции, а государство наказывает бесстрастно. Все это вплетено в основание нации. Главное препятствие в этой связи для нациестроительства — аномия, о которой уже упоминалось в разделе 3.2.

Коротко перечислим главные факторы, породившие аномию в России, которые должны быть устранены или нейтрализованы, чтобы успешно осуществить программу нациестроительства.

Первый, самый очевидный и понятный фактор — доходящее до абсурда в своей несправедливости социальное расслоение населения. Это — фундаментальный фактор; как же государство предполагает нейтрализовать его, продолжая именно ту политику, которая и ведет к атомизации населения?

Нация — это большая общность, соединенная общим проектом будущего, осознающая себя в большом времени. Объединенные таким чувством люди могут даже объяснить и принять свои личные невзгоды и эксплуатацию. К. Поланьи, описывая в классическом труде «Великая Трансформация» (1944) процесс становления капитализма в Западной Европе, отмечал, что речь шла о «всенародной стройке», что главные идеи нового порядка были приняты народом.559 Но ведь в России не возникло этой «всенародной стройки», главные идеи нового порядка не были приняты народом, а государство не приняло предупредительных контрмер против фанатизма частного капитала! Здесь запущен и продолжается совсем иной процесс.

Государство, как и идеология, стало явной рукой нового торгово-финансового капитала. У Поланьи государство Англии представляет «коллективные интересы», добиваясь баланса рынка и общества. В России, как отмечает социолог М. Буравой, «государство похитила финансово-природно-ресурсно-медийная олигархия».560

Теперь, чтобы вести нациестроительство, государство должно вырваться из плена олигархии и начать представлять «коллективные интересы», добиваясь баланса рынка и общества. Решится ли оно на это? Если не решится, не будет устранено мощное воздействие аномии на жизненные планы граждан — их общность будет переживать лихолетье в коротком времени. В.В. Кривошеев писал в 2009 г.: «В советский период истории не только декларировались, но и на практике осуществлялись иные, длинные жизненные проекты. Ситуация длинных жизненных планов предполагала наличие определенной системы ценностных координат.. Именно длинные жизненные планы были ориентиром и в сфере семейных отношений. Человек рассчитывал свою жизнь с одним брачным партнером, что можно расценивать и как некую инерцию элементов и характеристик традиционного общества. Для современного общества, насыщенного горизонтальными связями (сетями), обладающего качественно иными коммуникационными и информационными возможностями, все в большей мере характерна, на наш взгляд, специфичная форма проявления аномии, которую можно определить как ситуацию коротких жизненных проектов. Кардинальная трансформация российского общества, начатая в конце 1980 — начале 1990-х годов, одновременно означала и резкий переход значительного числа людей, целых социальных групп и категорий к коротким жизненным проектам».561