Глава 4. Современные установки государства по вопросам нациестроительства и главные препятствия к новому собиранию нации в России
4.1. «Стратегия государственной национальной политики Российской Федерации на период до 2025 года»: главные установки
Как было сказано, Стратегию, разработанную в 2012 г., можно считать документом нового поколения. В ней много верных утверждений, и особенным отличием является осторожность этих утверждений — это документ продуманный, в нем мало постулатов и выводов, которые могут нанести ущерб межнациональным отношениям в России.
В Стратегии есть ст. 6, необычная для таких документов. Она гласит: «Государственная национальная политика Российской Федерации нуждается в новых концептуальных подходах.». Это признание уже обнадеживает.
Насколько реализуются эти надежды, мы увидим в недалеком будущем. А пока — анализ и конструктивная критика, которая, возможно, поможет в разработке конкретных проектов. Сейчас скажем о главных установках Стратегии.
Прежде всего не удовлетворяет самая первая статья, задающая формат Стратегии. Она гласит: «Стратегия — система современных приоритетов, целей, принципов, основных направлений, задач и механизмов реализации государственной национальной политики Российской Федерации». В этом перечне отсутствует важный раздел, без которого нельзя ставить задачи и выбирать «механизмы реализации». В нем должны быть такие подразделы: описание и анализ актуальной реальности; тенденции ее изменения и динамика процессов; «карта» расстановки основных сил и «карта» противоречий между главными акторами процессов.
Все эти условия по умолчанию представляются как очевидные. Но это не так. Скорее всего эти условия просто не учитываются («не замечаются»). На заседании Совета по межнациональным отношениям В.В. Путин сказал: «Наша базовая задача заключается в том, чтобы… люди независимо от своей этнической, религиозной принадлежности осознавали себя гражданами единой страны».551
Но почему возникла эта «базовая задача»? Какие общности в России и в каком количестве не «осознают себя гражданами единой страны»? Кем они себя осознают и почему? Наконец, почему эта задача названа «базовой»? Откуда видно, что именно в ней — корень проблем нациестроительства?
Мы помним, что еще летом 1991 г. все «люди независимо от своей этнической, религиозной принадлежности осознавали себя гражданами единой страны» — СССР, а участь его уже была решена, и еще недавно непобедимый советский народ был уже бессилен, хотя 76% населения проголосовали на референдуме за сохранение Союза. Здесь, как и в отношении легитимности («культурной гегемонии») общественного строя, важно не просто осознание, что ты живешь при таком-то строе, и даже не просто согласие на его сохранение, а активное благожелательное согласие — готовность выступить на его защиту.
Данных о том, кто в России кем себя осознает, публиковалось немного. К примеру, на основании исследований 2003 г. социологи писали: «Вне зависимости от их мировоззренческой и вероисповедной принадлежности идентифицирует себя в качестве граждан России — 62%. При этом 11% по-прежнему считают себя гражданами СССР, а 3% респондентов — гражданами мира. Около четверти респондентов (24%) заявили о неопределенности собственной гражданской ориентации. Наиболее же существенные отличия демонстрирует группа последователей ислама, в которой гражданами России ощущают себя лишь 39% респондентов, в то время как гражданами СССР — 19%, а гражданами мира — 8%. При этом уровень неопределенности в гражданской ориентации мусульман также самый высокий — 33%».552
А вот существенные данные опроса ВЦИОМ, проведенного в марте 2012 г.: «Сейчас самые сильные эмигрантские настроения зафиксированы у граждан, поддержавших кандидата в президенты РФ Михаила Прохорова. 25% “прохоровцев” заявили, что хотели бы уехать “из этой страны”. По данным ВЦИОМ, покинуть Россию желают также 19% сторонников кандидата Сергея Миронова и 18% сторонников Владимира Жириновского. Еще одни потенциальные эмигранты — студенты. 25% опрошенных в возрасте от 18 до 24 лет тоже заявили, что хотели бы перебраться за рубеж на ПМЖ».553
Эти 25% молодых людей в возрасте от 18 до 24 лет, желающих эмигрировать, прекрасно осознают себя гражданами России, но они не хотят ими быть — вот что важно. Значит, «наша базовая задача» гораздо фундаментальнее и сложнее, чем представил Президент России.
Трудно согласиться с той оценкой ситуации, которая дается в ст. 13 Стратегии: «В результате мер по укреплению российской государственности, принятых в 2000-е годы, удалось преодолеть дезинтеграционные процессы и создать предпосылки для формирования общероссийского гражданского самосознания на основе общей судьбы народов России, восстановления исторической связи времен, укрепления национального согласия и духовной общности населяющих ее народов».
Утверждение, будто в России «удалось преодолеть дезинтеграционные процессы» не обосновано какой-то определенной мерой, не названы индикаторы, критерии оценки и критические точки этих процессов. На наш взгляд, это утверждение не соответствует действительности. Россия — сложная система, в ней постоянно идет множество процессов интеграции и дезинтеграции. Да, территории не отделились, референдумов об отделении сепаратисты в регионах не проводили. Но в контексте Стратегии этот тезис, видимо, надо понимать как преодоление дезинтеграционных процессов в человеческих общностях — прежде всего в социокультурных группах (и обществе в целом), в этнических группах (народах в целом). Интенсивность и характер дезинтеграционных процессов могут варьировать в широком диапазоне.
Можно утверждать, что одна из главных причин продолжительности и глубины кризиса заключается в том, что в России произошла глубокая дезинтеграция общества. Этот процесс был запущен реформами 1990-х гг. как способ демонтажа советского общества. Но остановить этот маховик после 2000 г. не удалось (если такая задача вообще была осознана и поставлена). В течение последнего десятилетия социологи регулярно фиксируют ход дезинтеграционных процессов, которые оцениваются как одна из фундаментальных угроз России.
Продолжается дезинтеграция общества по ценностным основаниям. Вот вывод 2010 г.: «Достижение ценностного консенсуса между разными социальными слоями и группами является одной из главных задач политического управления в любой стране. Эта задача актуальна и для современного российского общества, так как в нем либерально-консервативная модель государственного управления, судя по материалам социологических исследований, нередко вступает в противоречие с традициями, ценностями и символами, свойственными российской ментальности».554
Если авторы Стратегии всерьез считают, что дезинтеграционные процессы преодолены, то это — большая ошибка. Без того, чтобы действительно остановить эти процессы, планы нациестроительства окажутся утопическими.
Нет оснований и для второго тезиса ст. 13, согласно которому «созданы предпосылки для формирования общероссийского гражданского самосознания на основе общей судьбы народов России, восстановления исторической связи времен, укрепления национального согласия и духовной общности населяющих ее народов».
Когда и каким образом они могли быть созданы, если продолжается курс реформ, которые и привели к разрушению «общероссийского гражданского самосознания на основе общей судьбы»! Что в Стратегии понимается под «общей судьбой»? Мы наблюдаем именно расхождение жизненных судеб и общностей, и отдельных людей.
Перед кризисом 2008 г. положение характеризовалось так: «Современную социальную структуру российского общества нельзя рассматривать как стабильное устойчивое явление. Появившиеся различные формы собственности привели к рождению новой социальной структуры с новыми формами социальной дифференциации. Основной характеристикой современного российского общества является его социальная поляризация, расслоение на большинство бедных и меньшинство богатых. Россия активно включается в процессы «глокализации», порождая различные «гибридные практики» и «кентавризмы». Регионализация и анклавизация в настоящее время — существенная характеристика всей социально-экономической и политической жизни страны».555
Речь идет о процессах социальных, массовых, от которых не может уклониться никакой народ. Везде расходятся пути города и деревни, слоя благополучных и погруженных в безысходную бедность, обитающих и работающих в анклаве «модерна» или в местности, переживающей деградацию и архаизацию.
В ст. 14 так представлен статус указанных выше дезинтеграционных процессов: «Вместе с тем в сфере межнациональных отношений имеются нерешенные проблемы, вызванные как глубокими общественными преобразованиями при формировании в современной России свободного открытого общества и рыночной экономики, так и некоторыми просчетами в государственной национальной политике Российской Федерации».
